Лесной Кот

В деревне мы задержались еще на день, чтобы пересчитать и упаковать в сани все собранное мытарями. Доброга решил сам отвезти это князю. Вместе с предателем Лисом, пускай князь суд над ним вершит. А вот приспешники его, козлобородый и ушастый, смылись, их так и не нашли. Видимо в лес ушли, погоню мы пускать не стали, некогда. Наш караван увеличился еще на семь саней, возниц выделил староста Буян, вежливо попросив отпустить их потом обратно.

Дальнейшее наше путешествие в Ладогу прошло спокойно, без приключений. Через три дня мы достигли столицы, стоявшей на высоком левом берегу Волхова, или реки Ольховой.

По сравнению с уже виденными мной здесь поселениями, город был действительно большой. На берегу были поставлены крепкие причалы для ладей, драккаров и кнорров. Прилегающие к ним территории занимали склады для товаров. От причалов вверх к городским воротам шла широкая дорога, по обеим сторонам которой раскинулись посадские постройки — ремесленная слобода, жилые домишки с огородиками, усадьбы и усадебки. Неподалеку от городских ворот стояло торжище — большая площадь, занятая прилавками, сарайчиками и складами с товарами. Детинец был обнесен земляными валами с мощными деревянными стенами. В центре возвышалась крыша княжеского терема, к которому от ворот вела широкая улица. Завершали картину высокие надвратные башни, нависающие над солидными дубовыми воротами, обитыми железом, сейчас распахнутыми настежь.

Доброга завернул караван к княжеским складам, чтобы передать товары на хранение, как полагается, а Варяжку я отправил вперед, договариваться насчет аренды подворья для меня с моим маленьким хирдом и Бажены.

Бажена сказала, что не знает, где живет ее тетка, поэтому пока захотела остаться со мной, до того времени, как найдет свою родню. Естественно, я не возражал.

В это время года свободных домов было предостаточно, пока торговый сезон не наступил, поэтому мой ученик быстро нашел приличную небольшую усадебку неподалеку от торжища, которую нам с радостью сдали за умеренную плату. К ней же прилагалась и челядь для обслуживания гостей. Дом был просторный, с отдельной светлой комнатой, в которой поселили Бажену, и большим общим залом, где расположили мой хирд.

После того, как мы обустроились, Бажена отправилась искать своих родичей. В качестве охраны я послал сопровождать ее Иво и Эгиля. Я же со своими оставшимися хирдманами решил прогуляться по торжищу, прицениться к предлагаемым здесь товарам и посмотреть, что можно выгодно продать из привезенного нами. Варяжко знал здесь каждый закоулок, так как родился в Ладоге и обучался в княжеской дружине еще с детских, поэтому был у нас в качестве гида.

Я нацепил на себя самый лучший ярко-синий кафтан и теплый шерстяной плащ с большой серебряной заколкой, подбитый собольим мехом, толстую золотую цепь и тяжелые браслеты. Мой широкий кожаный пояс был обильно украшен серебром и вышит полудрагоценными камнями. Трофейный позолоченный шлем свейского ярла сверкал на солнце. Два дорогих меча по моим бокам завершали образ богатого хевдинга. Спутники мои выглядели не хуже.

Мы важно вышагивали по просторным улицам и люди уважительно уступали нам дорогу, а многие даже кланялись. Хорошо быть богатым!

Подходя почти к самому торжищу, мы неожиданно столкнулись с группой из шести викингов, только вышедших из харчевни. Эти дорогу нам уступать не стали, поэтому пришлось остановиться. Я выдвинулся вперед. Навстречу мне вышел огромный, как бык, викинг, вызывающе положив лапищу на рукоять широкого меча, висевшего у его пояса. Мы оценивающе смотрели друг на друга и молчали.

Наконец, быкоподобный не выдержал и произнес:

— Я — Харальд, по прозвищу Молния, хольд ярла Бранда. Это мои хускарлы.

— Я — хевдинг Хельги Скогатт. Это мои хускарлы.

— Откуда ты, Хельги Скогатт? Не видел тебя раньше.

— Я тоже тебя не видел раньше, Харальд Вигге

16

. Может быть потому, что я только сегодня приехал в Альдейгью?

— Выпьем пива?

— Пива? За знакомство? А пожалуй, что и выпьем! Здесь? — я указал рукой на дверь харчевни.

— Да, здесь варят неплохое пиво! — осклабился Харальд.

Драка пока отменялась, мои хирдманы и люди Харальда весело загомонили, предвкушая пьянку, и гурьбой ввалились в трактир.

Заняв лучший стол и дождавшись, пока нам принесут пиво с закусками, мы начали разговор.

— Так откуда ты, хевдинг Хельги? — Харальд отхлебнул пива из огромной глиняной кружки, казавшейся в его руках мелкой мензуркой.

— Я родился в Византии, в Константинополе, мой отец Хельги служил в личной охране басилевса. Потом я много где побывал, путешествовал с торговцами. Теперь пришел сюда.

— Хочешь к князю на службу наняться? Он неплохо платит, говорят.

— Нет, на службу к князю не хочу, я пока сам по себе, со своими людьми. А ты откуда, Харальд, хольд ярла Бранда?

— Я из Скирингссала, мы были в хирде ярла Бранда. Пока его не убил ярл Гольдульф! — мрачно заявил Харальд. — Он мой кровник — ярл Бранд был моим родственником, мужем моей троюродной сестры. Мы еле ушли от Гольдульфа, выбросились на скалы, наш драккар затонул. Пришлось перебраться сюда, в Альдейгью. Думаю, к конунгу Буривою наймемся, переждем, пока о нас забудут. А потом я соберу хирд и отомщу! Я поклялся Одином и Тором, что сделаю это!

Сказано это было с такой уверенностью, что я сразу проникся уважением к Харальду. У человека есть цель, и он ее наверняка добьется. Такие слова здесь на ветер не бросают. И тут меня осенило.

— Харальд! Сколько вас и какую плату за службу хотите? Что тебе предложил конунг Буривой?

— Нас шестеро, вместе со мной. Конунг предложил заплатить нам по шесть марок серебра за службу до осени. И кормежку для всех. А что?

Викинги Харальда притихли и стали внимательно вслушиваться в наш разговор, даже пить пиво и жрать прекратили.

— Мне нужны люди, хочу пойти в вик к франкам, как сойдет лед. Драккар у меня есть, почти новый, большой. Могу предложить твоим людям по семь марок серебра до осени и по одной доле в добыче. Тебе — десять марок и две доли хольда.

— Мне — двенадцать марок, две доли и по рукам! — радостно заявил Харальд, протягивая мне свою лапищу, заляпанную свиным жиром. — И пропитание всем нам до осени!

— Если победишь меня — получишь двенадцать марок и останешься хольдом с двумя долями! Если нет — то, как всем, по семь марок и одной доле! С кормежкой, до осени. А потом — как сами решите. Идет?