Лесной Кот

— Кто? Викинги? — я усмехнулся. — Они себя чувствуют хозяевами, кто им тут сопротивление окажет? Деревню разграбили, добра набрали. Пировать будут точно!

— Хорошо, пошли понаблюдаем и узнаем сколько их. Там и решим.

Расставив сани кру́гом, заняв оборону и назначив дозорных, мы с Доброгой побежали к моим наблюдателям.

— Сколько насчитали? — я улегся рядом с Иво под кустом.

— Четыре десятка почти. Тридцать восемь, если точно. Сильный хирд. Но ярл слишком самоуверенный, только двоих сторожить поставил, самых молодых. Остальные вон в тот длинный дом пировать пошли! — Иво показал рукой на дом, где собрались викинги. — Мужиков всех в сарай загнали и заперли, а баб в дом забрали, развлекаться и прислуживать.

— Как напьются, можно всех и перерезать! — добавил Эгиль.

На башенке у деревенских ворот торчал грустный часовой. Еще одного, закутанного в меховые шкуры, я заметил сидящим у стены сарая, куда поместили местных мужчин. Из дома, где пировали викинги, раздавался дружный рев и женские визги.

— Хорошо, — принял решение Доброга. — Наблюдайте пока. Ждем, когда напьются и спать улягутся. Как стемнеет, пойдем резать их. Пойду к каравану, указания раздам.

— Иво! — обратился я к своему снайперу. — Откуда стрелой того, на башенке, достанешь?

— Ну, если снег не пойдет, то вот от тех кустиков смогу наверняка, — Иво указал на пучок чахлых кустов, одиноко торчащих метрах в ста пятидесяти от ворот.

Снег пошел. Густыми хлопьями. Видимость, и так неважная в темноте, еще больше ухудшилась.

Но Иво даже обрадовался.

— Еще ближе подберусь, этот, с башни, не заметит. Главное, чтобы дозорный у сарая ничего не услышал.

— Этого я на себя возьму! С той стороны на забор залезу и стрелой его сниму! — горячо предложил Варяжко. — Только надо что-то белое на себя накинуть, чтобы по снегу ползти.

Соорудив из светлой холстины, нашедшейся в санях, какое-то подобие маскировочных накидок, Иво и Варяжко натянули их на себя и стали ждать нашей команды.

Наконец, пьянка в селении стала затихать. Викинги перестали выходить из дома, чтобы тут же, у стены, опорожниться, и улеглись спать. Мы выждали еще около двух часов и, когда из дома стал слышен групповой молодецкий храп, начали наступление.

Первыми выдвинулись наши стрелки — Иво с Варяжкой. Через несколько минут мы увидели светлую фигуру, чуть высунувшуюся над забором. Это был Варяжко, приготовившийся к стрельбе. Убедившись, что тот готов, Иво, сидевший в кустах напротив дозорного, спустил тетиву. Варяжко выстрелил через мгновение. Силуэт часового на башенке осел вниз. Мой ученик, вроде бы, тоже не промахнулся и призывно замахал нам рукой. Пригибаясь, мы устремились к деревенскому частоколу. Ворота открывать не стали, просто перемахнули через не очень высокий забор, подсаживая друг друга и стараясь не шуметь.

Шестеро варягов под командованием Доброги обошли общинный дом, чтобы зайти с черного выхода, я же тихонько отодвинул кожаную завесу, заменяющую дверь, и заглянул внутрь. Вроде бы все спят, слышатся только размеренное дыхание и периодические всхрапывания. Со свежего морозного воздуха мне в нос ударила вонь немытых тел, перегара, лука и чеснока. В большом зале на стенах горели несколько тусклых масляных светильников, едва освещая пространство дома. За мной осторожно прокрались мои хирдманы и отроки Доброги.

Распределив цели, мы остановились и, по взмаху руки Доброги, сжимающей меч, обрушились на спящих викингов, рубя направо и налево лежащие на лавках тела.

Все же ярл и несколько его хускарлов успели вскочить и похватать свое оружие, сбившись у дальней стены, рядом с деревянными фигурами домашних богов.

Начался настоящий бой.

Я бросил сразу два швырковых ножа. Ни один не достиг цели, но бросок на мгновение отвлек моего противника, а это был сам ярл, что дало мне шанс рубануть мечом. И я этим шансом воспользовался. Удар получился премерзкий — я вспорол ярлу брюхо слева-направо до самого позвоночника и зловонные сизые кишки выпали ему на сапоги.

Резкий подсекающий взмах в приседе и следующий противник валится на спину с рассеченными сухожилиями.

Быстрым взмахом меча я попытался нанести удар по голове викинга, но тот разгадал, откуда пойдет движение, и почти успел отклониться. Почти — это потому, что я все же отрубил ему левое ухо вместе с куском скулы и клоком спутанной бороды. Страшная и, наверняка, смертельная рана.

Остальных добили Доброга с его варягами.

На ногах оставался только один противник, который, увидев полное поражение, отбросил меч и закричал, обращаясь ко мне на ломаном русском:

— Не убивай меня, вождь! Клянусь, я могу тебе пригодиться! Я хороший воин и еще лучший скальд! Я сложу такую вису в твою честь, что ее будут рассказывать многие века!

— Клянись, что будешь служить мне и не поднимешь оружия против меня и моих близких! Тогда я подумаю, оставлять ли тебя в живых. Тором клянись!

Викинг-скальд по имени Торбьерн Ветер, как он представился, принес мне клятву, и я отдал ему его меч. У меня в хирде теперь есть собственный скальд, как я и хотел. Если он не врет, конечно. А вообще, ему очень повезло, ведь из всего хирда ярла Свейни выжил только он один, остальных мы прирезали, добив всех раненых.

Мой новый хирдман сразу же поведал нам очень интересную историю. Оказывается, у ярла Свейни был в деревне свой человек, наводчик. Кто-то из местных воев. Имени его Ветер не знал, но ему было известно, что нападение на деревню ярл готовил еще с лета, ожидая, когда мытари накопят достаточно богатств, чтобы поход окупился. И в деревне их ждали. Хирд пришел и разместился на постой, даже заплатили за это старосте. Ярл сказал, что они направляются в Альдейгью наниматься в дружину князя. Им поверили. Когда местные жители потеряли бдительность, викинги стремительным броском захватили деревню. А дальше мы уже все видели сами.

Нужно было срочно выявлять предателя, пока он не скрылся. Доброга, как представитель княжеской власти, решил провести дознание. Тут же, не откладывая, мы пошли к сараю, в котором были заперты деревенские.

— Я княжеский полусотник Доброга! — крикнул наш командир, представляясь. — Кто здесь староста? Выходи сюда!

Из темноты сарая, щурясь от света факелов, вышел крепкий пожилой мужик в накинутом на плечи рваном овчинном полушубке.

— Я староста, Буяном меня зовут, господин! — представился он, кланяясь Доброге в пояс.

— Где дружинники, которые здесь князем поставлены мыто собирать и оборонять селение?