Лесной Кот

При допросе выяснилось, что трое из пленников, один раненый и двое целехоньких, просто оглушенных во время боя, оказались не из постоянного состава хирда ярла Торгейра. Понимая, что будет дальше с пленными, я предложил этим троим дать мне клятву верности и перейти на мою сторону. Как я знал, это было обычной практикой, и, если на них не было крови наших дружинников, претензий мне никто предъявить не должен. Молчан, Иво и Варяжко согласились с моей идеей. Быстрое дознание подтвердило отсутствие кровной вражды.

Тут же, на пляже, трое довольно молодых, но уже опытных, викингов-данов, их звали Рафнсварт Одиночка, Геслинг Длинная Шея и Эгиль Мышелов, что бы это не значило, поклялись лично мне в верности всеми своими богами, включая Тора, в присутствии свидетелей, и я вернул им оружие и доспехи, принимая клятву.

После церемонии принятия клятвы от моих новых хирдманов, мы приступили к тризне. Посовещавшись с десятником, к бою с пленниками отроков мы не допустили. Все они имели те или иные ранения, а пленники были опытными воинами, поэтому молодежь в мясорубку не пойдет, нечего, рано им еще. Отроки поворчали и умолкли, когда на них гаркнул Молчан. Только Варяжке определили противника по силам — раненого в левую руку дана, по моим прикидкам ослабленного от потери крови. Еще один пленник достался Иво — толстый неуклюжий викинг с окровавленной головой и длиннющей бородищей. Надеюсь, Иво с ним справится.

Остальных я решил взять на себя. Эти двое были вполне боеспособны и могли принести немало хлопот. Да еще и вели себя вызывающе, бранились, выкрикивая оскорбления в наш адрес, и вообще, были лично мне неприятны, заросшие волосами гориллоподобные здоровяки с гнилыми зубами и отвратительным запахом изо рта.

Развязали их, отдали доспехи и оружие. Все по-честному, под присмотром богов. Ну, и мы, конечно, приглядывали.

Началось.

Варяжко первым же ударом выбил меч из руки своего противника и не стал долго ждать — полоснул того по горлу наотмашь.

— Тебе, Перун! — закричал отрок, выбросив руку с мечом в небо.

Следующий.

Иво тоже церемониться не стал — его копье вспороло жирное брюхо викинга.

— Тебе, Перун! — повторил церемониальный клич мой мастер-стрелок.

В круг вышел я и мой первый оппонент. Это был крепкий, широкоплечий дан, заросший по самые глаза, как йети, длинными, свисавшими сосульками, волосами. В одной руке он сжимал топор, а другой прикрывался большим круглым щитом. Я же щит брать не стал, мое оружие — это два меча. Один — мой, из

ТОГО

времени, второй — трофейный, раньше принадлежавший эсту Асгейру Кабанье Брюхо.

Викинг попер на меня, как бешеный кабан, злобно рыча.

Удар — и одна рука со щитом летит влево, еще удар — и другая рука, все еще судорожно сжимающая топор, отлетает вправо. Добивающий удар наотмашь завершает картину — волосатая голова викинга с удивленными, широко раскрытыми глазами, подскакивает вверх, кувыркаясь, и отлетает назад на несколько метров. Кровь из отрубленных частей тела брызжет пульсирующими фонтанами, заливая песок вокруг. Следующий!

Второй противник повел себя осторожнее. Не ожидал, что я так быстро справлюсь с его корешем, наверное. Начал медленно заходить по кругу, стараясь вывести меня так, чтобы солнце светило мне в глаза.

Ну что ж, покрутимся.

Этот тоже со щитом, но выбрал широкий длинный меч. Щит раскрашен в красно-белый цвет, дан его периодически прокручивает туда-сюда, надеясь меня отвлечь, загипнотизировать перемещающимися цветными секторами.

Я сделал вид, что повелся на его уловку, и мотнул головой. В тот же миг викинг провел удар из-под щита по моим ногам, чуть опустив щит вниз для лучшего обзора. Я высоко подпрыгнул над его просвистевшим мечом и нанес косой удар сверху.

Хряп! Меч вошел в мясистую шею противника, разрубая прикрывающую ее кольчужную бармицу, как бумагу, и застрял в мышцах здоровяка. Пришлось упереться ногой ему в грудь, чтобы вытащить лезвие из осевшего на песок тела.

— Тебе, Перун! — с меча, взлетевшего ввысь, летят капли крови.

Правосудие свершилось. Наши товарищи отомщены. Боги довольны.

Тела наших погибших, в сопровождении убитых на тризне викингов, были торжественно сожжены на большом костре, сооруженном неподалеку на берегу. Потом был пир.

Помянув усопших воинов, мы собрались, чтобы решить, что делать дальше.

Для начала, Молчан отправил Варяжко, в сопровождении двух отроков, привести сюда наших лошадей, груженых собранным оброком. Должны за пару дней обернуться, дорогу знают. Оброк мы погрузим на драккар, а лошадей в нашу деревню поведут по берегу несколько молодых, на корабль копытные не влезут.

Потом десятник поручил мне разобраться с грузом и упаковать все трофеи — доспехи и оружие викингов, которых было реально много. Шутка ли, почти сорок данов уложили, если посчитать со всеми, кто на борту раненый лежал.

И вообще, если задуматься — это был грандиозный успех с очень малыми потерями! С двадцатью зелеными пацанами побить хирд викингов и захватить почти новый драккар — победа, достойная саги! Жаль, что среди нас нет скальда, такие бы стихи сложил…

Иво помогал мне с подсчетом трофеев, так как разбирался в местном ценообразовании гораздо лучше меня, я только осматривал груз, запоминая, где что лежит. В итоге выходило, что каждый из нашего отряда теперь стал богачом по местным меркам. И это только исходя из стоимости груза и доспехов с оружием, не считая того серебра и личного имущества викингов, что обнаружилось на драккаре в нескольких тайниках и множестве сундучков, расположенных под румами.

Закончили подсчеты и разбор трофеев на следующий день, как раз к прибытию нашего каравана.

Быстро перегрузив оброк на корабль, мы переночевали, и утром, разделившись, отправились домой. Трое отроков повели лошадей в деревню по берегу Варяжского моря, а остальные вышли на большую воду на драккаре, надеясь через несколько часов причалить в родной бухте.

Глава 10

Нас было совсем немного, всего пять пар весел были заняты гребцами, но ветер был попутный и парус отлично справлялся со своими обязанностями. Я даже постоял за рулевым веслом драккара, слушая советы Иво и Геслинга, которые знали науку кормчего и местные воды. Так что не заблудились и на мель не сели нигде, хотя я и боялся этого, зная перепады глубин будущего Финского залива, и предлагал уйти подальше на большую воду. Но Молчан справедливо опасался встретить очередных пиратов, поэтому шли мы вдоль берега, не углубляясь далеко в море.