Лесной Кот

Глава 11

Соляной поселок стоял на берегу небольшого залива, удачно укрытого от штормов. В предрассветном тумане мы тихо подошли к берегу, оставаясь незамеченными до самой высадки. Только когда первые викинги оказались на берегу, нас увидели с дозорной вышки, стоявшей у ворот. Заревел рог, сообщая жителям и дружинникам о нашем неожиданном появлении.

Небольшое селение было обнесено частоколом, ворота защитники все же затворить успели. Мы встали в боевое построение в нескольких десятках метров от ворот. Вперед вышел Свардстюрт с белым флагом. Я пошел на переговоры вместе с ним. Нас прикрывали щитами трое норегов.

— Позовите старшего! — приказал бывший барон. — Мы хотим говорить с ним.

— Я — десятник Бент! Кто вы такие? Зачем пришли? — раздалось с частокола. — Назовитесь!

— Я — барон Свардстюрт! Я пришел с конунгом Хельги Скогаттом и его хирдом! Я знаю тебя, десятник! Ты служил в моей дружине в Эмдене пару лет назад. Где ваш хевдинг?

— Я узнал тебя, барон Свардстюрт! Хевдинга нет в поселке, он уехал в Утрехт за подкреплением. Мы узнали, что на побережье появились викинги, которые грабят всех подряд, вот он и поехал в город просить еще воинов для защиты. Уж не вас ли имели в виду?

— Ты умный человек, Бент! Не зря ты был десятником у меня в дружине, да и здесь тоже. Конунг Хельги — друг фризов. Он воюет с захватчиками-франками, фризов не трогает. Я присоединился к нему со своей дружиной. И мой брат Вальтен тоже здесь. Открой ворота, десятник! Мы не тронем никого, только заберем соль, предназначенную для франков.

Я решил, что пора подключиться к переговорам.

— Я — конунг Хельги Скогатт! Открой ворота, десятник! Мы никого обижать не будем — даю слово! Если захочешь — ты и твои воины могут присоединиться к нам. Мы будем грабить франков! Или вы хотите и дальше жить под их гнетом? Обещаю вам достойную плату, хороший прокорм и долю в добыче!

Видно было, что Бент смутился и задумался.

— Что ты их слушаешь, Бент! — заорал кто-то с другой стороны ворот. — Стрелки! Бейте их! Они пришли, чтобы убить всех нас и забрать наше имущество!

На частоколе несколько дружинников, повинуясь команде неизвестного, но, видимо, старшего по званию, выстрелили в нашу сторону. Нореги выставили щиты и стрелы не причинили нам вреда. Мы отступили к нашему отряду.

— Ну что ж, договориться не получилось, — сказал я. — Готовимся к штурму! Перестроиться в две шеренги! Подготовить крюки и веревки!

Наш отряд вытянулся в две линии и, прикрываясь щитами, медленно пошел вперед, к забору. В нас полетели редкие стрелы — защитников на частоколе было немного.

Тут из-за забора раздался голос десятника Бента:

— Фризы! Прекратить стрельбу! Бей франков!

За воротами послышались звуки боя и крики. Через несколько секунд ворота стали медленно отворяться.

В них нас встречал Бент, вытирающий от крови свой меч какой-то тряпкой, и еще десяток воинов. Рядом валялись несколько трупов.

— Я решил принять ваше предложение! — сказал фризский десятник, улыбаясь. — Франки мне всегда не нравились. Вот этот был тут оставлен за главного, эти тоже франки! — Бент указал на убитых. — Мы с ребятами готовы присоединиться к вам!

Вот и отлично. Избежим ненужного кровопролития.

— Есть куда соль грузить, Бент? — спросил я. — Нам нужны вместительные корабли.

— Вон в том корабельном сарае на починке стоит кнорр хевдинга, — Бент махнул рукой в сторону берега, где стояли какие-то строения. — Почти готов, осталось борт чуток обновить. А у причала еще один пришвартован — это купчишка один из Утрехта приплыл за солью. Можем его забрать.

— Молодец, Бент, соображаешь быстро. Назначаю тебя хольдом. Будешь в хирде ярла Свардстюрта со своими воинами. Сколько вас, кстати?

— Ну, мой десяток точно весь. А остальных спрошу сейчас, кто готов с вами пойти. Семейные, может, и откажутся.

— Мы их не тронем, так и скажи. Пусть рабы начинают погрузку соли в кнорры.

Я отдал приказ не трогать никого из местных, раз они сами сдались нам на милость.

Из фризской дружины к нам присоединились сорок три человека. Четырнадцать дружинников, по причине наличия семей и какой-то собственности, отказались.

К вечеру мы, загруженные под завязку ценным товаром, отчалили обратно на Юйст.

За следующие две недели мой разросшийся хирд прошелся по всем мало-мальски зажиточным местам на побережье, ограбив пару небольших городков, несколько поселков и еще один монастырь. Сопротивления почти нигде не оказывали — мы внушали дикий ужас правящим здесь франкам. А фризов мы старались не трогать, наказывая только тех, кто выходил против нас с оружием в руках. Но таких было немного, так что потерь мы практически не несли.

Наконец, настало время собираться домой. Просто грузить награбленное было уже некуда. И кораблей нам больше было не взять — людей едва хватало на имеющиеся. Флотилия была огромная — четыре драккара, семь кнорров, шесть небольших снекк. Посчитав соотношение румов и гребцов, я пришел в ужас — запасной смены уже не было. Своим волевым решением я приказал остановить наш вояж и паковать вещи. Хирдманы поворчали для вида, хотя и сами понимали, что больше не потянуть, и бросились исполнять приказ с энтузиазмом. Им хотелось поскорее потратить полученные ценности на отдых и развлечения.

Осталось лишь одно дело — получить выкуп за знатных пленников.

В назначенный срок с дежурившей у побережья снекки заметили небольшой отряд всадников с груженой телегой, появившийся на песчаном пляже. Это были посланцы графа Ламберта. Он все-таки согласился заплатить нам. Правда, как выяснилось позже, львиную долю серебра собрали сами горожане за своих родственников, а также Утрехтский епископ Рикфрид выделил приличную сумму для выкупа священников. Обмен прошел без эксцессов. Мы оставили на берегу полсотни освобожденных пленников, а взамен забрали кучу серебра в монетах и изделиях.

Спустя полтора месяца с начала нашего прибытия во Фризию, мы покинули эти земли и направились к дому.

Первой нашей остановкой по пути был Оденсе. Нас встретил брат Гуди — Дьярви, и тут же вызвался заняться распродажей части наших товаров и трэлей. Хорошо хоть не мне этим заниматься, не люблю я это дело. Я выделил ему в помощь Иво Сокола и Сигурда Бочку Меда, чтобы соблюсти интересы хирда в полном объеме.