Страница 3 из 30
Но если я замолчу, не буду огрызаться - я сломаюсь. А этого я не могла себе позволить.- Посмотрим. - усмехнулся он.
И вдруг - рывок.
Он подхватил меня на руки, как свою законную добычу.
Мои ноги болтались в воздухе, я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он сжал меня ещё крепче, до боли в рёбрах.- Как тебя зовут, дикая?
Его голос стал низким, почти ласковым, будто ни чего, не произошло, до этого.- Айла, - выдохнула я, хватая ртом морозный воздух. - И я запомню твоё лицо, когда буду отрывать тебе башку. Он улыбнулся. Медленно. Обнажая клыки - белые, длинные, острые. Улыбка хищника, который слышит от мышки, что она его загрызёт.
Грейсон, сказал он.
Запоминай. Это имя твоего истинного. И твоей погибели если будешь упрямиться слишком долго Истинный. Твою мать, только не это. Только не он.
Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.
Я хотела рассмеяться ему в лицо, сказать, что я скорее сдохну, чем признаю его своим. Но слова застряли в горле, потому что где-то глубоко, на уровне инстинктов, я знала, он не лжёт. Этот ублюдошный альфа от куда то выудил веревку и накинул на мои запястья.- Это чтобы меньше брыкалась, - пояснил он спокойно.
Я дернула рукой - резко, со всей силы, пытаясь вырваться из захвата. Бесполезно. Его хватка была железной, его ладони огромные сомкнулись вокруг моих запястий, как тиски, сдавив кости. Я чуть не присела от боли, но губу закусила так, что почувствовала вкус крови на языке.
Тварь, я тебе этого не прощу.
Веревка - грубая, пеньковая, пахнущая смолой и сыростью - впилась в кожу, затягиваясь вокруг запястий. Он работал быстро, уверенно, узлы ложились плотно, один за другим, стягивая мои руки вместе так туго, что я не могла даже пошевелить пальцами. Я рванулась еще раз - веревка лишь глубже врезалась в плоть, оставляя жгучие следы. Держу пари, что он связывал таких, как я, сотню раз.
- Готово, - сказал он почти ласково.
И в следующую секунду мир перевернулся.
Он перекинул меня через плечо - одним плавным, мощным движением, как мешок с картошкой. Мой живот вдавился в его твердое плечо, ребра уперлись в кость, воздух выбило из легких с хриплым всхлипом. Моя голова свесилась вниз, кровь прилила к лицу, а в глазах потемнело. Я попыталась брыкаться - ноги дергались в воздухе. беспомощно и нелепо. - но он лишь поправил меня одной рукой, прижимая к себе, и я почувствовала, как его пальцы впиваются в мое бедро, фиксируя. Унизительно.
Больно.
Я как туша, которую тащат на разделку.
Лес качнулся перед глазами - верхушки елей, клочок неба в разрывах туч, снег, черные стволы деревьев, проплывающие мимо вверх ногами. Он шагал широко, уверенно, не сбавляя темпа, не сбивая дыхания, будто я ничего не весила.
Ветки хлестали по спине, по ногам, царапали лицо, снег сыпался с веток за шиворот, холод пробирался под одежду, но его плечо жгло меня сквозь куртку - горячее, живое, ненавистное. Шестерки плелись сзади - я слышала их шаги, тяжелое дыхание, изредка приглушенное рычание. Но близко не подходили. Держали дистанцию. Уважали его пространство.
Я болталась на его плече, как тряпичная кукла, сжав зубы до скрежета, чувствуя, как веревка врезается в запястья, кровь пульсирует в пережатых руках, в голове шумит от прилива крови. Считай деревья. Запоминай дорогу. Не теряй сознание. Ты выберешься. Ты выживешь. Ты ему покажешь, кто тут ИСТИННЫЙ ВоЛК.
- Отпусти, урод, - прохрипела я, пытаясь лягнуть его коленом в грудь. Нога скользнула по его торсу - он даже не качнулся, только мышцы перекатились под кожей, твёрдые, как камень. Я брыкалась, дергалась, крутилась на его плече, как червяк на крючке, но он лишь прихлопнул меня ладонью по ягодице, припечатывая к себе, заставляя замереть.
Я сама пойду. Не инвалид.
Ага, - усмехнулся он, не сбавляя шага.
Ветки хлестнули меня по лицу - я зажмурилась, сплюнула снег, попавший в рот. Голос у него был низкий, ленивый, с хрипотцой, от которой у меня зубы скрежетали.
- Сейчас отпущу, и ты сразу же попытаешься отгрызть мне яйца. Я тебя знаю, дикая.Да ты меня вообще не знаешь, придурок! - рявкнула я, рванувшись так, что плечо у него подо мной дрогнуло. - Мы знакомы от силы час, из которого я половину времени провисела у тебя на плече, как туша! Он хмыкнул. Широко шагнул через поваленное дерево меня перекинуло, желудок подпрыгнул к горлу, я едва сдержала рвотный позыв.
- Знаю достаточно. Ты пахнешь свободой, бунтом и голодом.
Голос его стал тише, почти задумчивым. Я замерла, прислушиваясь вопреки своей воле.- И тем, что тебя трахали в последний раз очень давно. В глазах у тебя бешенство, а в теле - огонь. Таких, как ты, я чую за версту.
Я задохнулась
Словно кто-то выдернул воздух из лёгких рывком. Щеки вспыхнули жаром - опалили кожу даже на морозе. Я не видела своего лица, но чувствовала, как кровь прилила к ушам, к шее, к вискам. От злости? От стыда? Хрен разберёт. Наверное, и то и другое сразу, замешанные в адский коктейль.- Ах ты ж мудень вонючий! - заорала я, извиваясь в его руках с удвоенной силой.
Я крутилась, брыкалась, пыталась достать его пяткой по почкам, локтем - по лицу. Веревка на запястьях натянулась, впилась в кожу до крови, но я не чувствовала боли - только ярость, горячую, ослепляющую.- Да я тебе сейчас глаза выцарапаю, понял?! Я не какая-то там течка для твоих прихотей! Я волчица! Я стаю в одиночку водила, пока такие, как ты, жопу грели у костра!
Он остановился.
Я почувствовала это по тому, как напряглись мышцы под моим животом, как замерло его дыхание на секунду. Тишина повисла в лесу - даже ветер стих, снег перестал сыпаться с веток. Грейсон медленно, очень медленно повернул голову - насколько это было возможно с моей тушей на плече.- Стаю водила? - переспросил он тихо.
Голос потерял всю ленивую хрипотцу. Слышались стальные ноты.- А где она сейчас? Почему ты одна жрёшь сырое мясо на чужой земле? Я замолчала.
Слова застряли в горле, как кость.
Я открыла бот - и закрыла.
Потому что не хотела говорить правду.
Правда была дерьмовой, горькой, как полынь: меня вышвырнули. Как чумную суку. Вышвырнули за то, что я посмела поднять голос, посмела не прогнуться, посмела требовать уважения от альфы, который видел во мне только тёлочку для размножения.
Шестерки сзади заворчали - я слышала их перешёптывания, их тяжёлые шаги, приближающиеся, будто они тоже ждали моего ответа.