Корона Джасада

ГЛАВА ШЕСТАЯ. СИЛЬВИЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ. СИЛЬВИЯ

Вода снова хлынула на меня, увлекая за собой тварей, что толпились по ту сторону барьера. Магия подвела, и теперь легендарные морские чудовища собирались по очереди разорвать меня на куски.

Что-то твердое врезалось в мои беспорядочно болтающиеся ноги, остановив падение. Я успела разглядеть красную чешую и гигантские черные глаза. Прежде чем я успела издать еще один крик, существо рванулось вперед. Колени подогнулись, и я распласталась по его спине, судорожно пытаясь удержаться на скользкой шкуре.

Оно тащит меня в свое логово? Собирается сбросить в ясли к голодным младенцам-чудовищам?

Вода над головой расступилась, и прекрасный, чудесный, ледяной ветер сокрушительным ударом выбил вздох облегчения прямо из моих легких. Облака разошлись, и луч туманного рассветного солнца, поймав чешую подо мной, рассыпал миллионы красных бриллиантов по бурлящей воде.

Я вонзила пальцы между чешуйками размером больше моего тела, поморщившись от липкого хлюпанья, и вцепилась мертвой хваткой. Если эта тварь планирует закинуть голову и сожрать меня в воздухе — как Марек, который ловко бросал в рот жареные тыквенные семечки, — ей придется подбросить меня оченьсильно .

Пожалуйста, прекрати дергаться. Я искренне пытаюсь тебя не выронить.

Я вздрогнула, едва не потеряв опору:

— Ты это мне?

Ответа не последовало, хотя вибрация в голове подозрительно напоминала вздох.

Куда делись волны? Грохот прибоя о скалы затих, и жгучие соленые брызги больше не летели в лицо.

Я тут же пожалела, что оглянулась. Разум расползался по швам, как подол плохо сшитой блузки. Может, я все-таки утонула? Может, умирающий мозг переписывает реальность, чтобы утешить меня в последние секунды жизни?

Море вокруг разгладилось, и из воды поднялся целый красный остров. Хребет длиннее самой высокой горы заслонил горизонт, когда переливчатая чешуя показалась над волнами. По обе стороны огромного туловища два мощных плавника гнали чудовище сквозь толщу воды. Каждый такой плавник мог бы сровнять с землей целую деревню.

Я резко повернула голову. Мокрая коса мазнула по щеке. Если это то, о чем я думаю…

В Джасаде эту тварь звали Сарих иль-Маа. Омал величал ее Криком Моря, а в остальных королевствах — просто легендарным кошмаром.

Одним из первых деяний Ровиала после основания Джасада был заплыв вдоль всего Хируна. Спустя тысячу миль бодрого хода Ровиал стоял в тени гор, завороженный тем, как заходящее солнце окрашивает море Сухна в золотые и багровые тона.

Шустрая ящерица пробежала по его стопе, и Ровиал подхватил ее, разглядывая крошечного красного рептилоида. У Байры были ее Рубиновые гончие, у Капастры — рошельясы, у Дании — быки. В отличие от братьев и сестер, Ровиал не видел нужды создавать армию существ, готовых подчиняться любому приказу, но одно… всего одно создание ему хотелось иметь. Кого-то, кто разделит с ним красоту солнца, скрывающегося в пучине, и защитит Хирун от любой попытки перегородить реку плотиной.

Я не „крошечная“ ящерица. Я бурсс размером с твою ногу.

На этот раз я сдержала крик, что определенно следовало считать одним из величайших достижений в моей жизни.

Сарих иль-Маа перестал поднимать нас на полпути к вершине утеса. Мерцающая чешуя под моими руками затрепетала и разошлась. Я потеряла опору и покатилась по его спине, судорожно пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Из хребта Сариха вырвался десяток лоз. На конце каждой сидел крупный костяной нарост мертвенно-белого цвета, похожий на нераспустившийся бутон розы. Один из этих когтей раскрылся, растопырив костяные шипы, и перехватил меня прежде, чем я успела пролететь больше нескольких футов. Он обвил мою талию, словно скелетный корсет. Шипы вонзились крепче, едва я попыталась просунуть пальцы между ними и ребрами.

Они держали меня намертво, пока остальная часть хребта Сариха раздвигалась, обнажая позвоночник, покрытый плотной желеобразной оболочкой. Под слоями этой слизи сотни свернутых костяных когтей образовывали узлы его хребта.

Я вскрикнула, когда сотни этих спинных бутонов пробили студенистую оболочку, расцветая букетом смерти.

Если бы я своими глазами не видела, как заживо горит моя семья, это зрелище стало бы самым жутким в моей жизни.

Я коснулась одного из шипов, обхвативших меня, словно вторая пара ребер. Теплый и твердый на ощупь, он вздрогнул, но хватку не ослабил. Даже если бы мне удалось разжать эти тиски и не насадить себя при этом на острие, я бы просто покатилась прямиком на следующий шип.

Лоза подняла меня в воздух. Я так увлеченно наблюдала за тем, как растет расстояние между мной и Сарихом, что едва заметила, как подошвы коснулись твердой поверхности.

Утес.

Кости разжались, бесцеремонно швырнув меня кулем на землю. Я поползла прочь от обрыва на четвереньках, наплевав на любые зачатки достоинства. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как стебли втягиваются обратно в тело Сариха, а костяные когти сворачиваются в твердые узлы, прежде чем раствориться в желеобразном слое позвоночника. Чешуя пошла рябью, и пластины хребта сомкнулись.

Я похлопала себя по бокам, машинально проверяя, все ли части тела на месте, пока сердце судорожно пыталось завестись. Оно не сбросило меня. Оно меняспасло .

— Спасибо, — прошептала я.

Ты можешь звать меня в любой час нужды.

Меня передернуло. Магия не предавала меня. Она разрушила защитный купол, потому что знала: мой лучший шанс на спасение ждет снаружи.

Вот только она опять приняла решение за меня.

Я почувствовала чужое присутствие за спиной, но не могла оторвать взгляд от глаз Сариха. Он смотрел на меня с мудростью, с которой я не сравнюсь, даже если проживу десять тысяч жизней.

Обхватив себя руками, я медленно склонила голову. В знак благодарности и почтения. Это существо было таким же старым, как мост Сираук, таким же древним, как Авалины, спящие в гробницах под ним.

Сарих погрузился в темнеющие воды. Его хребет выгнулся дугой, бросая тень на склон горы. Я вскинула руку, закрывая лицо, когда волна с грохотом врезалась в скалу.

Морская гладь успокоилась. Единственным свидетельством того, что Сарих существовал, остались тонкие симметричные синяки на боках от костяного когтя. Шаги позади меня стали ближе.

Благодаря Сариху я проживу еще один день.

Из-за Эфры я едва не подохла.