Корона Джасада

Я опустилась на камни, поморщившись от врезавшегося в кожу сырого гранита. Несмотря на тяжесть, давившую на грудь, голова впервые за долгие годы казалась ясной. Ясной и пугающе тихой. До Бала Победителей, даже когда голос Ханым умолкал, я всегда знала, что он никуда не делся. Притаился, выжидая своего часа. Но теперь я его не чувствовала — этот пульс ее осуждения и отвращения, искажавший каждую мою мысль.

Наконец-то я осталась одна. Совсем одна, как всегда и хотела.

Перед лицом моря, ставшего моим единственным свидетелем, я позволила себе ослабить хватку и выпустить воспоминания, теснившиеся на задворках сознания.

Шесть дней назад Арин узнал, кто я на самом деле. Ужас на его лице... Я никогда не забуду, как он смотрел на меня, когда увидел наручники и услышал, как Равейн назвал меня Эссией. Одним махом сотни моих лживых слов рухнули между нами.

Он закрыл лицо руками за мгновение до того, как моя магия вырвалась наружу, и ожерелье с инжиром качнулось на его шее — единственное яркое пятно на строгом парадном мундире Командующего. Когда я дарила его, когда смотрела на его улыбку, пока он застегивал цепочку, это залечило одну из многочисленных ран в том потрепанном куске плоти, что притворялся моим сердцем. И понимать, что теперь он увидит в этом лишь очередную ложь...

Одна из моих туфель соскользнула с ноги и исчезла в колышущихся волнах внизу.

Он всегда был моим врагом. И когда развернул коня в Лукубе, чтобы исцелить меня после того, как Сорайя вонзила нож мне в грудь. И когда бережно сжимал мое заплаканное лицо, веля бежать. И когда цело...

Довольно.

Я заставила себя вспомнить множество веских причин, по которым Ураби презирали Арина. У него не было друзей, не было доверенных лиц. Он обращался с людьми как с линиями на картах. Передвигал их едва заметно, стратегически, не давая шанса почувствовать, как под ногами шевелится земля. Обаяние его отца было естественным, обаяние Арина — тщательно взращенным. Его жизнью управляла логика, оставляя эмоции гнить на задворках. Даже для собственного народа он оставался загадкой. Смертельно опасной. Верховный Равейн мог разрывать на части королевства, но Арин был способен разрушать миры.

Пока магия оставалась его врагом, его врагом была и я.

Брызги долетали до самого верха, когда очередная волна с размаху обрушивалась на гору.

Как невыносимо жалко, что человек, к чьим советам я прислушивалась больше всего, в чьем руководстве я так отчаянно нуждалась в эту минуту, был тем самым, кто готовился меня уничтожить.

Слеза скатилась из уголка моего широко раскрытого глаза. Я позволила ей доползти до подбородка, прежде чем смахнуть большим пальцем. Подняв руку, словно пытаясь заслонить луну, я разглядывала эту каплю.

Первая и последняя слеза, которую я собиралась пролить по Арину из Низала.

Кое-как придя в себя и наспех проглотив остывшую, соленую от морских брызг еду, я вернулась в пещеру на поиски Намсы. Обеденный зал почти опустел. Проходя мимо оставшихся джасадцев, которые откровенно пялились на меня, я попыталась выдавить улыбку. Какая ирония судьбы: еще четыре месяца назад всякий, кто посмел бы так уставиться, встретился бы с моим занесенным клинком, а теперь приходится отвечать им улыбкой.

В зале ворчливой племянницы Давуда не оказалось. Я снова выскочила в коридор, чувствуя, как раздражение стремительно перерастает в ярость. После ее пафосной речи и целого представления в обеденном зале я ожидала, что на вечер запланировано нечто большее. Впрочем, благодаря их стрелам с сим-сией я выспалась, кажется, на год вперед.

На ходу я вела рукой по выбоинам и выступам каменной стены, пытаясь запомнить дорогу. На полпути текстура внезапно стала губчатой, и пальцы с чавкающим звуком ушли внутрь камня.

Я отшатнулась, резко выдернув руку. Прижав ладонь к груди, я ошеломленно уставилась на стену.

Из чего вообще сделаны эти коридоры? Да и не только они — из чего здесь сделано вообще всё? Должно быть, у Ураби ушли годы на то, чтобы незаметно выдолбить в этих горах целое убежище.

Немудрено, что Арин не сумел отыскать их ни в одном из королевств или в Эссаме. Ураби предпочли спрятаться там, куда не способно дотянуться все бесчисленное множество его карт.

Я осторожно прощупала стену в нескольких местах, массируя пальцами трещины в поисках потайных рычагов. Мелькнула мысль призвать магию, но я тут же отбросила ее. Без наручников я понятия не имела, каков предел моей силы и насколько вообще могу ее контролировать.

Когда я присела, упершись ладонью в щербатый камень для равновесия, большой палец зацепил паутину. Сморщив нос, я попыталась отдернуть руку.

Плечо с размаху врезалось в стену. Я ахнула и подалась назад, но паутина потянулась вслед за мной. Нити намертво обмотали палец.

Ну уж нет. Исключено.

Упершись ногой в стену, я потянула что есть сил. Паутина растянулась, истончилась до прозрачности, но лопаться и не думала. Я уперлась в камень уже обеими ногами, дергая назад всем весом тела.

Откуда-то слева протянулась рука и провела по паутине. Та мгновенно отпустила палец, и я с размаху шмякнулась на задницу.

Какое-то время я просто сидела на полу, размышляя, не стоит ли так и остаться здесь. Если очень сильно захотеть, возможно, этот проклятый камень соизволит сожрать меня целиком.

На меня упала тень. Я приподнялась на локтях — раскрасневшаяся от усилий и донельзя уязвленная. С такими успехами меня еще до конца дня прозовут Слабоумной Наследницей.

Я подняла голову, собираясь буркнуть слова благодарности спасителю, но так и застыла с открытым ртом.

Сверху вниз на меня свирепо взирал мужчина. Я уже видела его — и этот злобный, испепеляющий взгляд — раньше. Но где?

— Не помнишь меня, да? — он провел тыльной стороной ладони по носу, словно один мой запах мог его осквернить. — Было бы странно, сложись иначе. Полагаю, ты слишком часто предаешь своих, чтобы запоминать лица каждого из них.

Меня словно молнией ударило. Меридианный Перевал. Ураби осыпали каньон стрелами, даже не подозревая, что Арин хладнокровно заманил их в смертельную ловушку. Тогда я расколола ущелье шире, чтобы рассеять низальских солдат и дать Ураби время уйти, но я до сих пор помнила шок и чувство предательства в глазах этого человека, когда я отказалась бежать вместе с ними.

Ты согласилась помочь Серебряному Змею обречь нас на смерть?

— Эрфа, — сорвалось у меня с губ.