Страница 16 из 197
Он наблюдал за тем, как я поднимаюсь, путаясь в полах абайи, и его мина, вопреки всем законам лицевой физики, сделалась еще мрачнее. Несмотря на доблестные усилия худшего из ныне живущих парикмахеров, хаотично обрубленные густые каштановые кудри ничуть не портили его природную привлекательность. В мшисто-зеленых глазах кипело презрение. Он был сложен куда мощнее, чем мне хотелось бы для человека, который меня ненавидит, и единственным утешением было то, что мы оказались одного роста.
— Эрфа — это корица. Меня зовут Эфра.
Моя улыбка стала еще шире, обнажая слишком много зубов. Пусть его глаза и обрамляли несправедливо длинные ресницы, под ножом они будут истекать кровью точно так же, как и любые другие.
— Моя ошибка. Должно быть, меня сбила с толку сладость твоего характера.
Пнув место на стене, где меня только что зажало, я спросила:
— Местная паутина в Гибале вообще отличает людей от мух?
— Нарушители будут оставаться в ловушке до тех пор, пока их кто-нибудь не задержит или пока сеть не распознает разрешенный магический отпечаток. Чужую магию она не воспринимает, — последнее слово сочась такой издевкой, что позавидовал бы даже этот паршивец Феликс.
Его попытки задеть меня выглядели очаровательно. Я жила в тесном подземном тренировочном лагере с четырьмя низальскими гвардейцами, которые находили особое удовольствие в том, чтобы изобретать новые способы проверить мою готовность к убийству еще до завтрака. Если Корица хочет прожечь взглядом дыру в моем черепе — на здоровье, я мешать не стану, но чтобы добиться от меня хоть какой-то реакции, ему придется постараться куда сильнее.
— Где Намса?
Эфра скрестил руки на груди.
— В Аде.
Я поджала губы. Ладно, возможно, не намного сильнее. На языке ресар «Ада» означало «престол» или «седалище». И если у Намсы не было какого-то личного именного кресла, о котором мне следовало знать, то его ответ был столь же бесполезен, как и он сам.
— Где. Намса.
— Если бы она хотела, чтобы ты знала, она бы тебе сказала, — отрезал он. — Поищи себе кого-нибудь другого, за чью юбку можно спрятаться.
С этим последним напутствием Эфра зашагал мимо, намеренно задев меня плечом так, что я покачнулась на пятках.
Наверное, меня должно было сильнее тревожить то, что я умудрилась нажить врага спустя всего несколько часов после возвращения в сознание. Но неприязнь Эфры я понимала куда лучше, чем благоговение в глазах некоторых джасадцев. В атмосфере чужой ненависти я расцветала. Она ложилась на плечи как сшитое на заказ пальто, в то время как преданность подходила мне примерно так же, как змее — пара обуви.
Я ткнула пальцем в сторону паутины:
— В следующий раз я приду с ножом.