Корона Джасада

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. СИЛЬВИЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. СИЛЬВИЯ

Стоило Намсе сунуть мне в руки поднос с едой, как она тут же бросила меня в обеденном зале.

Я проводила ее взглядом, подавляя желание поплестись следом, словно потерявшийся ребенок. Насколько предосудительно это будет выглядеть, если я унесу свой ужин в комнату?

Я осторожно оглядела столы, вжав голову в плечи.

Оскверненная гробница Ровиала, а вдруг кто-то решит завязать со мной разговор?

Тоска по Мареку и Сэфе подкосила колени. Целых пять лет они были моей надежной гаванью. Они давали мне место, где я могла дать отдых уставшему телу и просто дышать. И мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, какая это редкость — возможность быть самой собой.

Я до сих пор едва могла осмыслить, как стремительно все изменилось. Казалось, с того момента, как я танцевала на Балу Победителей, прошли считаные минуты, а не шесть дней.

Рядом возникла Майя. Она собрала свои невероятно длинные волосы в хвост.

— Мавлати, не хочешь выйти со мной наружу и там закончить ужин? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу и удерживая большую тарелку. Заметив мой подозрительный прищур, девчонка кивнула в сторону любопытствующих: — Там мы, возможно, сможем побыть в уединении?

— Да, — слишком поспешно вырвалось у меня.

Я пошла за ней к узкому дверному проему, высеченному в правой стене обеденного зала. Стоило нам проскользнуть внутрь, как в спину ударила волна шума.

Я фыркнула. По крайней мере, они дождались моего ухода, прежде чем дать волю сплетням.

Я без труда поспевала за Майей, поглядывая на неровный камень под ногами.

— Как мы выйдем наружу? Я думала, мы внутри горы.

— Так и есть. Но здесь есть проходы, которые ведут в Эссамский лес. А еще за горой у нас обустроена площадка для тренировок и праздников.

Значит, из горы есть выходы в Эссамский лес. Искушение снова заворочалось внутри, словно таран, подталкивая меня бросить все, сбежать и отыскать Сэфу и Марека. Я стойко перетерпела эти уколы, морщась, пока они не утихли. Это был далеко не последний раз, когда меня накрывало желание сбежать, но я не собиралась поддаваться ему, если только Ураби не оставят мне выбора.

И все же я намотала эту информацию на ус. Майе не следовало ею делиться.

Мы свернули за угол, и идти стало еще труднее из-за ухабов.

— А нас не увидят с той стороны?

Проход заканчивался глухой железной дверью, почти неразличимой в полумраке. Знакомый узор застал меня врасплох. Точно такой же плетеный орнамент я видела на дверях в подземном комплексе, где тренировалась перед Алкаллой.

Майя прижала ладонь к металлу и что-то зашептала под нос. Контур двери озарился серебристо-золотым свечением — точь-в-точь таким же, какое вихрилось в глазах девчонки.

Я засмотрелась на нее дольше, чем следовало. Пройдет еще немало времени, прежде чем вид чужой магии перестанет вселять ужас в мои кости. Живя в Махаире, я не сталкивалась с джасадцами открыто; последним, кто при мне без стеснения использовал силу, был Муфсид. Даже моя собственная магия долго оставалась скрытой, подавленной наручниками. И то, как я училась пробуждать ее, было настоящей битвой. Ураби же пользовались силой мимоходом, задумываясь об этом не больше, чем о дыхании, и я не могла не испытывать легкую зависть.

Майя толкнула ногой дверь, и та со скрипом отворилась.

— После тебя, Мавлати.

Как правило, я предпочитала не входить первой в незнакомые двери. К счастью для Майи, от ее прыжков у меня уже раскалывалась голова. Любая угроза по ту сторону порога не могла раздражать сильнее, чем зрелище того, как она то и дело перекатывается с пятки на носок.

Запах ударил в лицо, едва я сделала шаг наружу. Соль и свежий дождь.

Ветер обжег щеки. Прижав поднос к груди, я прикрыла его рукой. Безбрежное небо над головой переливалось меняющимися красками. Тяжелые тучи висели так низко, что до них можно было дотянуться рукой; они клубились, словно теплый воздух, вырывающийся изо рта в зимний день. Полосы красного и оранжевого огня прорезали горизонт, мерцая на зыбкой глади...

Нет. Этого просто не могло быть.

Под ногами зашуршала галька, когда я рванулась вперед. Ветер сорвал с моих губ изумленный возглас.

— Осторожнее, Мавлати, — пробормотала Майя, но я ее уже не слушала.

Ветер запускал ледяные пальцы в мои волосы, отбрасывая их со шеи. Ноги сами несли меня к краю обрыва, требуя подтвердить то, во что разум отказывался верить.

Там, внизу, бушевало море сотен имен — море, через горы к которому отваживались выбраться лишь единицы, и еще меньше было тех, кто пережил этот путь.

Я не верила собственным глазам. Прошел целый век с тех пор, как кто-либо в последний раз видел море за горами. Даже когда в каждом королевстве еще жила магия, путешествие к морю Сухна считалось чистой воды безумием. Зачем усложнять жизнь, если к нему можно было выйти через любой из вилайятов в южном Джасаде? Нижние вилайяты получали половину своего дохода от таких гостей. Платишь пошлину за проход через джасадскую крепость и любуешься морем. Либо идешь через горы — и платишь собственной жизнью.

Синева простиралась до самого горизонта. Волны, окрашенные в угасающие оранжевые тона заходящего солнца, с грохотом разбивались о склон горы, взмывая вверх на десятки футов фонтанами пены. Древняя сила сталкивалась с древней твердью в ритме, старом как сам мир.

— Никто не увидит нас здесь, кроме неба и моря, — произнесла Майя.

Я вздрогнула, чуть не опрокинув ужин с обрыва. Что за обувь на этой девчонке, если она умудряется ходить абсолютно бесшумно?

Не замечая моего испуга, Майя продолжала:

— Мне нравится приходить сюда по ночам. Намса считает, что это опасно, но звезды всегда светят так ярко, что край прекрасно виден. Вон там мы тренируем детскую магию. Отсюда кажется, будто там провал, но то темное пространство — плоский каньон между нашей горой и соседней.

Я едва ее слышала. Пальцы, сжимавшие поднос, онемели от холода.

Я в горах. В милях и милях от всего и каждого, кого я знала.

Я почувствовала соль на губах и поняла, что это вовсе не морская вода.

— Я буду внутри, если понадоблюсь, — голос Майи стал мягче. Не дожидаясь ответа, она удалилась своей призрачной походкой.

Дверь за ней закрылась, и я судорожно выдохнула. Внизу шумно плескались волны, и отражение полумесяца оставалось единственным островком света в этом темном море.