Страница 89 из 93
Во второй раз спела куплет, начала плакать и попросила всех разойтись.
Костя потом признался, что был уверен: проект закончился.
Не закончился.
Третья сессия прошла нормально.
Четвёртая — плохо.
Разница теперь была не в результате.
В том, кто произносил «сегодня хватит».
Я.
Не Даня.
Не мама.
Не Илья.
Не комментарии.
Я надела наушники.
— Проверка, — сказала я.
Голос вернулся ровно.
— Слышишь? — спросил Даня.
— Да.
— Музыка?
— Чуть тише гитару.
Он убавил.
— Так?
— Ещё немного.
— Так?
— Да.
— Начинаем с первого куплета?
— С припева.
— Мы собирались…
— Хочу сначала припев.
Даня посмотрел через стекло.
Раньше он бы начал спорить, что голос нужно разогреть куплетом. Сейчас только кивнул.
— Хорошо. Два такта.
Музыка пошла.
Я пропустила вступление.
Не от страха.
Просто задумалась.
Даня остановил.
— Ещё раз?
— Нет. Давай с начала.
Он включил.
Я вошла вовремя.
Первый дубль оказался чистым и пустым.
Второй — слишком громким.
На третьем я сорвала верхнюю ноту, но последняя строка прозвучала так, что все за стеклом замолчали.
— Оставляем, — сказал Даня.
— Там срыв.
— Знаю.
— Для записи можно сделать лучше.
— Можно.
— Тогда ещё.
— Лера.
— Что?
— Ты хочешь ещё, потому что считаешь дубль слабым или потому что боишься оставить ошибку?
Я сняла один наушник.
— Это допрос?
— Вопрос.
— А если второе?
— Тогда всё равно можешь записать ещё. Просто хочу понимать, что мы делаем.
Я подумала.
— И то и другое.
— Тогда один дубль. Потом сравним.
— Два.
— Один.
— Это моя запись.
— И мой оплаченный час студии.
— Я верну.
— Дело не в деньгах.
— Тогда два.
Он улыбнулся.
— Хорошо. Два.
Четвёртый дубль был технически лучше.
Пятый — хуже.
Мы оставили третий.
С сорванной нотой.
Я вышла из кабины, когда Соня вернулась с кофе.
— Всё? — спросила она.
— Припев.
— За час?
— Искусство требует.
Костя взял стакан.
— Сколько дублей?
— Пять.
— Я поставил на семь.
— Ты ставил деньги?
— Только уважение.
— Потерял.
Запись заняла почти весь день.
К вечеру голос устал. Последний куплет пришлось перенести.
Раньше я восприняла бы это как провал.
Сейчас просто открыла календарь.
— Во вторник.
Даня посмотрел расписание.
— У меня репетиция «Пока горит».
— В среду?
— Концерт.
— Четверг.
— Могу.
— В четыре?
— Да.
Никто не сказал, что я подвела.
Никто не предложил закончить вокал за меня.
Мы просто назначили новую дату.
«Пока горит» продолжали выступать.
Без Ильи.
Первые недели было тяжело. Даня пытался одновременно репетировать с ними, собирать мою программу, участвовать в записи и делать вид, что может спать по четыре часа.
Не мог.
Однажды он уснул в студии во время того, как Соня настраивала звук. Мы сфотографировали, но не выложили. Костя поставил снимок на заставку общего чата.
Группа потеряла переговоры с «Северным звуком».
После скандала партнёры написали, что не готовы работать с коллективом, пока авторские вопросы не урегулированы и состав не стабилизируется. Когда соглашение по «Без воздуха» появилось, место уже заняла другая группа.
Макс винил Даню.
Даня винил себя.
Ева — Илью.
Рома пытался объяснить, что потерянное предложение не означает конец жизни.
Несколько недель они разговаривали только по делу.
Потом написали новую песню.
Не похожую на «Без воздуха».
Ева пела громко с первой ноты, не изображая хрупкость. Макс сделал тяжёлые барабаны. Даня принёс мелодию, Рома — бас. В тексте не было моих строк, Ильиных переходов и чужих старых записей.
Песня называлась «Без предупреждения».
Когда они сыграли её на небольшом концерте, ролик набрал двадцать тысяч просмотров.
Не сто тысяч.
Но люди спрашивали, когда запись.
Этого хватило, чтобы группа не развалилась.
Макс перестал писать Дане длинные сообщения без знаков препинания.
Ева не стала добрее.
Зато однажды прислала мне ссылку на концерт и написала:
Ева:
На второй песне ты снова зажимаешь верх.
Я ответила:
Я:
Ты смотрела весь сет?
Ева:
Только чтобы проверить.
Я:
Конечно.
Через минуту она добавила:
Ева:
«Не спасай меня» лучше в новой тональности.
Это было почти дружбой.
Почти.
Илья больше не играл с «Пока горит».
Группа могла простить ошибку в партии, сорванную репетицию, даже решение работать отдельно.
Не могла доверить ему общую почту, переговоры и песни.
Никто не устраивал публичное изгнание.
Они написали коротко, что сотрудничают в другом составе.
Илья удалил название группы со своей страницы.
Первые недели ему писали слишком много. Одни предлагали поддержку, другие называли манипулятором. Несколько заказчиков отменили аранжировки, когда нашли историю. Другие, наоборот, пришли именно из-за известности.
Он отказался делать из этого рекламу.
По крайней мере, публично.
Начал с небольших заказов: записывал гитары для чужих демо, делал аранжировки начинающим вокалистам, играл акустические сеты в кафе.
Мы не виделись после подписания соглашения.
Документ обсуждали через почту и юриста.
Только однажды Илья прислал сообщение:
Илья:
У меня осталась старая полная сессия «Без воздуха». Не запись из машины. Проект песни. Передать тебе?
Я ответила:
Я:
Да.
Он отправил ссылку.
Без объяснений.
В папке лежали дорожки, которые я считала потерянными. Мой голос. Его гитара. Смех между дублями. Спор о высокой ноте. Неидеальный финальный припев.
Я скачала.
Написала:
Я:
Получила.
Он ответил:
Илья:
Хорошо.
Мы больше не разговаривали.
Иногда этого достаточно.
«Не спасай меня» вышла в ноябре.
Мы не устраивали большой премьеры.