Страница 83 из 93
Не вся. До дальних ограждений оставались свободные участки. Но людей всё равно было больше, чем я когда-либо видела перед собой.
Тысячи голов.
Телефоны.
Плакаты.
На одном крупно написано:
ЛЕРА, ДЫШИ САМА
Я не знала, поддержка это или издёвка.
На другом:
НЕ СПАСАЙ НАС — СПОЙ
Кто-то уже знал название новой песни по короткому ролику.
Сердце ударило быстрее.
Я отступила от щели.
— Не могу, — сказала я.
Координатор сразу посмотрела.
Даня не двинулся.
— Вы хотите отменить? — спросила она.
Я вспомнила договорённость.
Спроси ещё раз.
— Спроси через минуту.
— Хорошо.
Она отошла к рации.
Даня стоял рядом.
— Что хочешь? — спросил он.
— Чтобы людей стало меньше.
— Не могу.
— Полезный.
— Могу встать перед тобой.
— Не надо.
— Могу выйти с первой ноты.
— Нет.
— Можем поменять песню.
— Поздно.
— Не поздно.
Ведущий уже вышел.
Толпа отреагировала криком.
— Друзья, мы продолжаем!
Мой живот сжался.
— Сейчас на главной сцене артистка, чьё имя вы точно слышали в последние дни.
Я закрыла глаза.
Они всё-таки начали.
— Но сегодня здесь не будет споров, выяснений и чужих версий. Только её собственные песни.
Это было лучше.
Почти.
— Автор и исполнительница. Первый сольный сет. Лера Белова!
Крик ударил по сцене.
Я не двигалась.
Координатор посмотрела на меня.
— Вы выходите?
Секунда.
Две.
Три.
— Да.
Она отодвинула ткань.
Я вышла.
Свет сначала оказался почти мягким.
Как просила.
Тёплый, боковой, без резких лучей. Главные экраны были тёмными. Передо мной стоял микрофон. Справа — вода. На стойке — гитара.
Всё именно так.
И всё слишком большое.
Аплодисменты продолжались.
Я дошла до микрофона.
Кто-то крикнул:
— Лера, мы с тобой!
Другой голос:
— Где Даня?
Смех.
Я взяла гитару.
Руки не слушались. Ремень перекрутился. Пришлось снять, расправить, снова надеть.
Люди ждали.
Телефоны поднимались выше.
На первой линии я увидела лицо девушки. Она улыбалась и снимала. Рядом парень что-то говорил ей на ухо. Они рассмеялись.
Наверное, не надо мной.
Тело решило иначе.
В памяти вспыхнул прошлый концерт.
Тот самый.
Микрофон.
Не включившийся монитор.
Люди в первом ряду, которые сначала ждали, потом начали переглядываться. Илья, подходящий сбоку. Его ладонь на моём локте.
Всё. Уходим.
Я заставила пальцы лечь на струны.
Первый аккорд.
Ничего.
Я пропустила вступление, которое сама должна была сыграть.
Пауза затянулась.
Кто-то в толпе крикнул:
— Начинай!
Несколько человек засмеялись.
Не громко.
Но я услышала только их.
Я ударила по струнам слишком резко.
Аккорд прозвучал грязно.
Начала петь не с той строки.
— Последний автобус уходит…
Это была вторая строчка.
Первая должна была начаться с пустого города.
Я поняла на третьем слове.
Голос оборвался.
На экранах включилось моё лицо раньше времени.
Огромное.
Бледное.
Испуганное.
Площадь замолчала не полностью, но достаточно, чтобы услышать отдельные голоса.
— Она забыла.
— Это уже приступ?
— Снимай.
Телефоны поднялись ещё выше.
Кошмар вернулся целиком.
Не как воспоминание.
Как будто предыдущие полгода не существовали. Я снова стояла на сцене, не могла начать, а люди уже понимали, что сейчас произойдёт.
Грудь сжалась.
Пальцы перестали чувствовать струны.
Где-то справа за сценой был Даня.
Он не вышел.
Не побежал спасать.
Не выключил музыку, которой ещё не было.
Ждал.
Я посмотрела туда.
Увидела его за краем света. Гитара на плече. Рядом Соня, Глеб, Костя. Все готовы.
Даня не кивал.
Не показывал вдох.
Не говорил губами: «Давай».
Просто смотрел.
Я наклонилась к микрофону.
— Стоп, — сказала я.
Голос вернулся через колонки.
Толпа зашумела.
Я сняла гитару с плеча.
На секунду показалось, что сейчас отдам её технику и уйду.
Вместо этого поправила ремень.
— Я начала не с той строчки.
Смех снова прошёл по первым рядам.
Уже громче.
Я услышала женский крик:
— Начни ещё раз!
Потом ещё:
— Давай!
Хлопки.
Сначала несколько.
Потом больше.
Не вся площадь.
Часть людей продолжала снимать, обсуждать, ждать нового провала.
Но кто-то аплодировал.
Я закрыла глаза.
— Начнём ещё раз, — сказала я.
Не спросила.
Не извинилась.
Повернулась к Косте, хотя он ещё не должен был играть. Подняла руку, как мы договаривались.
Свет не выключили.
Экраны тоже остались.
Я видела себя боковым зрением.
Страшную.
Настоящую.
Снова положила пальцы на струны.
Первый аккорд прозвучал чисто.
Второй — почти.
Я сыграла вступление медленнее, чем на репетиции.
На этот раз не пропустила.
— Пустой город довозит последних домой…
Голос дрожал.
Каждая нота казалась слишком низкой. Воздуха не хватало к концу строк. Я слышала отдельные шумы в толпе и сбивалась от каждого.
Но не остановилась.
На первом припеве Даня должен был войти.
Он вышел без объявления. Встал не рядом с микрофоном, а на несколько шагов правее. Подхватил гитарную линию тихо, почти незаметно.
Не смотрел на меня постоянно.
Первый раз это разозлило.
Потом я поняла.
Он не проверял, держусь ли я.
Играл.
Как с музыкантом.
Я сама нашла его на второй строке. Даня встретил взгляд и сразу вернулся к грифу.
Не улыбнулся.
Не показал, что всё хорошо.
Потому что всё было не хорошо.
Я пела мимо одной ноты. На второй задержалась слишком долго. Перед концом припева взяла воздух громко, прямо в микрофон.
Но песня шла.
На втором куплете вступили остальные.
Костя очень тихо. Глеб длинными нотами. Соня одной клавишей.
Звук поднял меня.
Не спрятал.
Просто дал опору.
Первую песню я закончила почти шёпотом.