Страница 8 из 93
— Полгода?
— Столько, сколько потребуется.
— А кто должен был определить, когда достаточно? Ты?
— Кто-то должен был.
Я смотрела на него и впервые не узнавала.
Не потому, что он внезапно стал другим. Наоборот. Он оставался тем же Ильёй, который приносил мне еду, проверял окна, держал за руку, убирал слишком крепкий кофе и всегда знал, что для меня лучше. Просто раньше я видела в этом любовь. Теперь увидела человека, который искренне считал, что имеет право заменить собой мою волю.
— А песня? — спросила я. — От неё ты меня тоже защищал?
Илья провёл ладонью по лицу.
— Песня не должна была пропасть.
— Почему?
— Потому что она хорошая.
— Она моя.
— Наша.
— Тогда где моё имя?
— Мы собирались всё оформить после релиза.
Даня резко повернулся к нему.
— Что оформить?
Илья не ответил.
— Ты сказал, никаких других авторов нет, — продолжил Даня. — Что текст твой.
— Я сказал, что права на песню у меня.
— У тебя они есть? — спросила Ева.
— Мы никогда ничего официально не регистрировали.
— То есть нет.
— Мы писали её вместе. У меня есть проект, все дорожки, аранжировка.
— А текст? — спросил Даня.
— Я же сказал, Лера написала основу.
— Не основу, — перебила я. — Весь текст. Кроме двух строчек во втором куплете.
— Которые мы переписали.
— Вместе.
— И припев мы делали вместе.
— Мелодию. Слова мои.
Даня коротко выругался.
— Илья, ты совсем охренел?
Илья шагнул к нему.
— Не лезь.
— Ты принёс нам чужой текст и сказал, что он твой.
— Он не чужой.
— Тогда почему ты не назвал её?
— Потому что она не хотела иметь к этому отношения.
— Я хотела!
Мой крик перекрыл даже музыку за стеной.
На несколько секунд стало тихо.
Я тяжело дышала, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Илья снова протянул руку, но остановился прежде, чем коснуться меня.
— Видишь? — сказал он. — Тебе уже плохо.
Я посмотрела на его ладонь.
Когда-то эта рука вытаскивала меня из гримёрки. Держала чашку воды у моих губ. Считала вдохи. Я доверяла ей больше, чем собственному телу.
Теперь мне хотелось, чтобы он убрал её навсегда.
— Не используй это, — произнесла я.
— Что?
— Мой страх. Не используй его каждый раз, когда тебе нечего ответить.
— Я не использую.
— Ты только это и делаешь.
Дверь в конце коридора снова распахнулась. На пороге появился парень с бейджем клуба.
— Всё, ребята, хватит. Либо вы выходите сейчас, либо я включаю музыку и закрываю концерт.
— Выходим, — сказал Даня.
— Даня, — начала Ева.
— Мы доиграем. Потом разберёмся.
Он посмотрел на меня. В его лице смешались злость, растерянность и что-то ещё, чему я не могла найти названия.
— Не уходи.
Я рассмеялась.
— Серьёзно?
— Я хочу увидеть файлы.
— А я хочу проснуться дома и понять, что всё это мне приснилось.
— Лера, если ты говоришь правду…
— Если?
— Я полгода видел письмо от твоего имени.
— И решил, что знаешь меня достаточно хорошо, чтобы поверить в него.
— Я видел тебя один раз.
— Тебе хватило этого, чтобы петь мою песню.
Даня сжал губы.
— Мы поговорим после концерта.
— Нет.
— Что — нет?
— Я больше не буду ждать, пока кто-то решит, когда со мной удобно разговаривать.
Я повернулась к выходу.
Илья пошёл следом.
— Лера, стой.
Я не остановилась.
Коридор вывел к лестнице, ведущей не в зал, а к служебному выходу. За спиной хлопнула дверь. Музыка стала глуше.
— Лер!
Он догнал меня у металлической двери и схватил за запястье.
Я развернулась так резко, что он сразу отпустил.
— Не трогай меня.
— Ты не можешь сейчас уйти одна.
— Почему?
— Потому что тебя трясёт.
— Меня трясёт от тебя.
— Давай я отвезу тебя домой.
— Я не хочу ехать с тобой.
— Хорошо. Вызовем такси.
— Я сама вызову.
— Я дождусь.
— Не надо.
Он встал между мной и дверью.
Не угрожающе. Не специально. Просто так, как вставал всегда, когда считал, что я могу сделать что-то опасное.
— Отойди.
— Сначала успокойся.
— Отойди от двери.
— На улице холодно, ты без куртки.
Я машинально посмотрела на себя. Куртка осталась в гардеробе. Телефон был в руке, бутылка воды — где-то в зале или коридоре, я уже не помнила. Это маленькое открытие почти сломало меня. Я действительно не могла просто выйти: нужно было вернуться, пройти мимо людей, забрать вещи.
Илья увидел моё замешательство.
— Видишь? — мягко сказал он. — Пойдём. Я заберу твою куртку, мы спокойно выйдем через служебный вход.
— Я сама.
— Там толпа.
— Я знаю.
— Тебе станет хуже.
— Возможно.
Он замолчал.
Я подняла глаза.
— Это моё «возможно», Илья. Моё. Не твоё.
Впервые за весь вечер он выглядел не злым и не обеспокоенным, а испуганным.
— Ты сейчас на эмоциях.
— А ты полгода на чём был?
— Я пытался удержать всё, пока ты разваливалась.
Слова вылетели раньше, чем он успел остановиться.
Мы оба замерли.
— Вот как, — произнесла я.
— Я не это имел в виду.
— Нет. Именно это.
— Лера, послушай…
— Ты удерживал всё. Песни. Почту. Репетиции. Меня. И, видимо, решил, что если отпустишь, я рассыплюсь.
— Я видел, как ты рассыпалась.
— Один раз.
— Не один.
— Тогда сколько? Два? Пять? Сколько приступов нужно, чтобы человек перестал считаться взрослым?
— Не переворачивай мои слова.
— Я ничего не переворачиваю. Я наконец услышала их правильно.
Илья отвёл взгляд. Из зала донёсся первый аккорд следующей песни. Значит, Даня и Ева вернулись на сцену. Илья должен был играть вместе с ними, но стоял здесь.
Раньше я бы почувствовала вину.
Он бросил концерт ради меня.
Он снова всё бросил.
Только теперь я понимала: он делал это не потому, что я просила.
— Иди, — сказала я. — Тебя ждут.
— Я не оставлю тебя в таком состоянии.
— Ты оставил меня без группы, без песни и без правды. С этим ты справился.
Он вздрогнул.
— Я хотел рассказать.
— Когда?
— Когда ты будешь готова.
— А если бы я никогда не стала готова?
— Стала бы.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я тебя люблю.