Ты все равно бы не справилась!

Глава 13

Ты все равно не справишься

В день фестиваля я проснулась за минуту до будильника и сразу поняла, что не могу дышать.

Не по-настоящему.

Воздух входил. Грудь поднималась. Сердце билось быстро, но ровно. Я могла пошевелить пальцами, сесть, посмотреть на время.

Шесть двадцать девять.

За окном ещё лежал серый утренний свет. Мама спала в соседней комнате. На стуле висела одежда, которую мы с Соней выбирали почти час: чёрные брюки, короткая серебристая куртка, тёмная майка без блёсток и лишних деталей. Соня сказала, что на главной сцене нельзя выглядеть так, будто я случайно вышла из дома за хлебом. Я ответила, что именно так и хочу выглядеть. В итоге мы нашли компромисс, при котором я была похожа на человека, который вышел за хлебом в мире, где хлеб продают только под прожекторами.

Чехол с гитарой стоял возле двери.

На столе лежала распечатанная программа:

«Тонкие стены».

«До рассвета».

«Не звони».

«Не спасай меня».

«Последняя остановка».

Тридцать пять минут.

Пять песен.

Несколько тысяч человек.

Я перечитала список дважды, потом встала и пошла в ванную.

В зеркале отражалась девушка, которая совсем не выглядела готовой к главной сцене. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы растрёпаны. На подбородке появился маленький прыщ, и почему-то именно он успокоил больше всего.

У людей, которые идут на собственную казнь, наверное, не появляются прыщи.

Я умылась.

Выпила воды.

Назвала пять вещей, которые вижу. Четыре, которых могу коснуться. Три звука. Два запаха. Одну вещь, которую хочу.

С последним возникла проблема.

Я хотела выйти.

И хотела остаться дома.

Оба желания были настоящими.

Телефон лежал экраном вниз. Я не открывала соцсети со вчерашнего вечера, но уведомления всё равно появлялись на заблокированном экране.

Сегодня решится, кто настоящий автор.

Справится ли Лера Белова с главной сценой?

Илья Романов готовит специальную версию «Без воздуха».

Фестиваль использовал мои условия очень творчески. Они не называли наши выступления противостоянием, но публиковали их рядом и задавали вопросы так, чтобы люди сами делали выводы.

Я отключила уведомления.

Потом отключила интернет.

Мама появилась в дверях ванной, завернувшись в халат.

— Ты уже не спишь?

— Очевидно.

Она посмотрела на меня через зеркало.

— Как ты?

— Нормально.

— Плохое слово.

— Живая.

— Лучше.

Мама не спросила, не хочу ли я отказаться. За последние дни мы договорились: она может спрашивать, что мне нужно, но не предлагать отмену первой. Иначе я буду слышать в каждом её вопросе разрешение сбежать.

— Завтрак готов, — сказала она. — Я не заставляю есть. Просто сообщаю.

— Спасибо.

— Даня написал, что приедет в восемь.

Я обернулась.

— Тебе?

— Ты отключила телефон.

— Он мог подождать.

— Он спросил, не спишь ли ты. Я ответила, что, скорее всего, нет.

— Вы теперь переписываетесь за моей спиной?

— Только о логистике. Я не передаю ему права на твои песни.

Я невольно улыбнулась.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

На кухне стояли овсянка, банан и чай. Я смогла съесть несколько ложек. Каждый кусок приходилось проглатывать с водой, словно горло забыло, как работает.

Мама не смотрела.

Листала новости на планшете и делала вид, что полностью поглощена статьёй о городском транспорте.

В восемь ровно приехал Даня.

Он не поднялся. Написал маме, что ждёт во дворе.

Я надела куртку, взяла чехол и остановилась возле двери.

— Документы? — спросила мама.

— Да.

— Вода?

— На площадке будет.

— Леденцы для горла?

— В сумке.

— Запасная футболка?

— Мам.

— Всё, молчу.

Она подошла и обняла меня.

Не слишком крепко.

Не удерживая.

— Я приеду к началу, — сказала она.

— Не стой в первом ряду.

— Почему?

— Я буду смотреть.

— Хорошо. Встану сбоку.

— И не снимай весь концерт.

— Лера.

— Что?

— Я твоя мать. Конечно, сниму весь концерт.

Я уткнулась лицом ей в плечо.

На секунду захотелось сказать, что не пойду.

Что главная сцена была ошибкой.

Что малая тоже была ошибкой.

Что вся эта история должна закончиться дома, где можно снова выключить интернет и несколько месяцев не открывать почту.

Вместо этого я отстранилась.

— Увидимся там.

Даня стоял возле машины Кости. Сегодня Костя приехал сам, поэтому Даня раздобыл старую тёмную «Тойоту» у Ромы. На заднем сиденье лежали две гитары, стойки и коробка с проводами.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Он посмотрел на чехол в моей руке.

— Забрать?

— Нет.

— Хорошо.

Мы положили его назад вместе.

В машине Даня не включал музыку. Не спрашивал, как я себя чувствую. Просто рассказал, что Костя уже на площадке, Глеб опоздает минут на двадцать, потому что забыл педаль дома, а Соня угрожает убить технического директора, если ей не дадут нормальный стул.

— Она играет стоя, — сказала я.

— Именно поэтому я тоже не понял.

— Нервничает.

— Все нервничают.

— Ты?

— Да.

Он ответил сразу.

— Из-за меня?

— Из-за сцены. Из-за времени. Из-за того, что у Кости новая партия в финале, которую он решил не показывать до саундчека.

— Я его убью.

— Встанешь в очередь после Сони.

— А ещё?

Даня посмотрел на дорогу.

— Из-за тебя тоже.

— Почему?

— Потому что не знаю, что тебе сегодня понадобится.

— Я тоже.

— Тогда будем выяснять по ходу.

Он не сказал, что всё получится.

Не пообещал, что я справлюсь.

За это я была благодарна.

И немного злилась.

Всю дорогу до фестиваля я ждала, что Даня всё-таки возьмёт меня за руку. Он держал обе на руле. На светофоре проверял маршрут, потом сообщения от группы. Ни разу не коснулся.

Когда мы остановились на парковке возле бывшего завода, я сказала:

— Ты можешь хотя бы пожелать удачи.

Он повернулся.

— Сейчас?

— Нет, после концерта.

— Удачи.

— Ужасно прозвучало.

— Я же предупреждал, что не романтик.

— Можно было сказать, что веришь в меня.

— Верю.

— И всё?

— Лера, ты сейчас ищешь правильную фразу или хочешь услышать что-то конкретное?