Страница 75 из 93
— После публикации расписания малая площадка физически не сможет вместить всех, кто планирует прийти. По регистрации и активности мы ожидаем несколько тысяч человек.
Я рассмеялась.
Наверное, потому что другой реакции не нашлось.
— Нет.
— Что?
— Вы ошиблись.
— В чём?
— Я не могу на главную сцену.
Слова вырвались автоматически.
Даня не вмешался.
Организатор спокойно продолжила:
— Время останется почти тем же. Восемнадцать пятьдесят. Перед вами будет смена большого состава, поэтому получим около двадцати пяти минут на настройку. Сет увеличивать не нужно — те же тридцать пять минут.
— Сколько людей?
— Точно никто не скажет. Площадка рассчитана примерно на шесть тысяч. Возможно, будет меньше.
Шесть тысяч.
Я представила море лиц.
Телефоны.
Свет.
Расстояние от микрофона до края сцены.
На малой площадке я хотя бы видела стену напротив.
На главной — только двор.
— Илья? — спросила я.
— Остаётся на малой сцене в восемнадцать.
Я посмотрела на схему.
Теперь наши выступления не шли подряд физически. После его сета мне нужно будет перейти через территорию на другую сцену.
Но людей станет в десять раз больше.
— Мы понимаем, что это неожиданно, — сказала женщина. — Можно отказаться. Тогда оставим малую сцену, но придётся ограничить вход.
Можно отказаться.
Снова.
Безопасный вариант лежал передо мной.
Несколько сотен человек вместо нескольких тысяч. Знакомая площадка. Короткий путь. Меньше экранов. Меньше света.
И всё равно достаточно, чтобы доказать себе, что я вышла.
Я посмотрела на Даню.
Он молчал.
Не кивал.
Не говорил, что я справлюсь.
Ждал.
— Что думаешь? — спросила я.
— Ты хочешь мой ответ?
— Да.
— Главная сцена страшнее.
— Спасибо.
— Но звук там лучше. Больше пространства. Нормальная команда техников. И если тебе станет тяжело, можно сделать длиннее вступления между песнями.
— Это ты сейчас за или против?
— Я перечисляю.
— Невыносимый.
— Ты сама выбираешь.
Организаторы терпеливо ждали.
Я снова посмотрела на главную сцену на схеме.
Шесть тысяч.
Ещё неделю назад я не могла спеть припев в пустой кабине.
Теперь мне предлагали выйти перед толпой, потому что мою боль превратили в историю, а история стала рекламой.
Это было несправедливо.
Грязно.
Страшно.
И всё равно сцена была настоящей.
Микрофон будет настоящий.
Песни — мои.
— Я согласна, — сказала я.
Женщина улыбнулась.
— Отлично.
— Но одно условие.
— Какое?
— Никаких объявлений про ответ Илье. Никакого «главного противостояния фестиваля». Мой сет не продолжение его.
Организаторы переглянулись.
— Мы можем убрать прямые формулировки.
— Не убрать прямые. Вообще не использовать нас как пару бывших в рекламе главной сцены.
— Интерес уже существует.
— Тогда пишите, что перенос из-за внимания к моей музыке.
Женщина помолчала.
— После сегодняшней публикации это можно обосновать.
— И «Не спасай меня» не называйте песней против Ильи.
— Хорошо.
— Письменно.
Даня посмотрел на меня с едва заметной улыбкой.
Организатор кивнула.
— Подготовим обновлённое соглашение.
Мы вышли из корпуса.
Главная сцена возвышалась впереди. Рабочие проверяли боковые экраны. На площадке пока почти никого не было, но пустота только подчёркивала размер.
Я остановилась.
— Шесть тысяч, — сказала я.
— Возможно, меньше.
— Очень помогает.
— Могу сказать «возможно, больше».
— Не надо.
Даня встал рядом.
— Жалеешь?
— Уже.
— Можно отказаться.
Я посмотрела на сцену.
Потом на него.
— Нет.
Телефон завибрировал.
Новое уведомление от фестиваля.
Обновлённая афиша.
Моё имя исчезло из списка малой сцены.
Появилось на главной.
Крупнее, чем раньше.
18:50 — ЛЕРА БЕЛОВА. СПЕЦИАЛЬНЫЙ ЖИВОЙ СЕТ.
Под афишей уже появлялись комментарии.
Она на главной?
Вот это разогнали историю.
Интересно, справится ли.
После Ильи сразу побежит на большую сцену.
Шесть тысяч человек для девушки, которая боялась маленького клуба. Жестоко.
Или это будет лучший камбэк года.
Я заблокировала экран.
— Что написали? — спросил Даня.
— Ничего нового.
— Лера.
— Что?
— Ты только что согласилась на главную сцену.
— Знаю.
— Можно хотя бы минуту порадоваться.
Я посмотрела на пустую площадку.
На огромные экраны.
На микрофонную стойку, которая отсюда казалась маленькой чёрной чертой.
— Я рада, — сказала я.
Голос дрогнул.
Даня взял меня за руку.
Не удерживал.
Просто переплёл пальцы.
Через три дня несколько тысяч человек будут ждать, справлюсь ли я.
А я впервые собиралась выйти к ним без красивой версии себя.