Страница 67 из 93
— Да. Считала тебя избалованной. Девочкой, которую парень годами носил на руках, а она отказалась от шанса, потом увидела успех и решила забрать обратно.
— Удобная версия.
— Очень. В ней я была человеком, который всё заслужил. Ты — человеком, который сам отказался. Не нужно было сомневаться.
— А теперь?
Ева посмотрела на переписку.
— Теперь знаю, что Илья лгал нам обеим. Тебе — что группа выбрала другую. Мне — что ты отдала песню и исчезла. Дане — что ты не хочешь, чтобы с тобой связывались. Он поставил нас на разные стороны, а сам остался единственным человеком, который якобы знает правду.
— И всё равно ты не уходишь.
— Нет.
— Почему?
— Потому что группа — не только он. Там моя работа, Даня, Макс, Рома. И потому что я не хочу снова доказать, что место было временным и в любой момент принадлежало тебе.
Я кивнула.
— Я не хочу его.
— Посмотрим после фестиваля.
— Ты всегда такая приятная?
— Только с людьми, которые мечтали, чтобы я оказалась бездарной.
— Справедливо.
На этом можно было закончить.
Разойтись с новой ясностью и старой неприязнью.
Но Ева не уходила.
— Можно услышать песню? — спросила она.
— Какую?
— Новую.
Я посмотрела на Даню.
Он пожал плечами.
— Зачем? — спросила я.
— Хочу понять, почему все пропадают здесь целыми днями.
— Это не прослушивание.
— Я знаю.
— И не собираюсь заменять тебя в группе.
— Ты уже говорила.
— Тогда зачем?
Ева помолчала.
— Потому что Илья сказал, что это песня против него. Хочу услышать сама.
— Она не против него.
— Название «Не спасай меня».
— Не всё в мире про Илью.
— Последние дни — почти всё.
Я подошла к микрофону.
— Один раз.
Музыканты заняли места.
Ева села на диван, скрестив руки.
Мы начали.
Вступление без барабанов. Несколько холодных нот Сони. Гитара Дани шла по кругу, возвращаясь к началу. Я вступила тише, чем обычно.
Не спасай меня, если я не просила.
Не держи меня вместо земли…
На припеве вошли барабаны. Глеб добавил бас, и песня раскрылась. Я не смотрела на Еву. Пела в пустоту над микрофоном, представляя не Илью, а все двери, которые закрывались якобы ради моей безопасности.
Во втором куплете голос дрогнул.
Не от страха.
От того, что слова наконец стали настоящими.
Ты назвал тишиной моё право на голос,
А потом удивлялся, что я замолчала…
Последний припев мы сыграли громче.
Когда музыка закончилась, Ева не сказала ничего сразу.
— Ну? — спросила Соня.
— Хорошая, — ответила Ева.
— Очень эмоциональный отзыв.
— Я не критик.
Она посмотрела на меня.
— И это действительно не только про Илью.
— Спасибо.
— Но он узнает себя.
— Его проблема.
Ева встала.
У двери остановилась возле Дани.
— Завтра репетиция «Пока горит» в шесть.
— Помню.
— Ты придёшь?
— После Лериной. Возможно, опоздаю.
— Ты всегда теперь будешь опаздывать?
— Девять дней.
— А потом?
Даня посмотрел на меня, потом снова на Еву.
— Потом вернусь к обычному расписанию.
Слова прозвучали правильно.
Всё равно больно.
Ева кивнула.
— Хорошо.
Она вышла.
Через несколько минут ушли остальные. Костя торопился домой. Глеб обещал прислать исправленную партию. Соня задержалась у двери, посмотрела на нас и сказала:
— Я ничего не скажу.
— О чём? — спросила я.
— Именно.
Дверь закрылась.
Мы остались вдвоём.
Я начала собирать листы быстрее, чем требовалось.
Даня отключал аппаратуру.
— Ты злишься, — сказал он.
— Нет.
— Очень убедительно.
— Я устала.
— И злишься.
— На что?
— Что после фестиваля вернусь к группе.
Я резко положила тетрадь на стол.
— Ты и не уходил.
— Знаю.
— Тогда зачем говоришь?
— Потому что ты изменилась в лице.
— Ева задавала вопрос так, будто я забрала тебя.
— А ты?
— Что я?
— Забрала?
Я посмотрела на него.
— Ты не вещь.
— Хороший ответ.
— Другого нет.
Он подошёл ближе.
— Я лидер «Пока горит». Мы собирали группу несколько лет. Не брошу её из-за того, что Илья оказался мудаком.
— Я не прошу.
— Но тебе неприятно.
— Мне неприятно, что Ева смотрит на меня как на временную катастрофу, после которой всё вернётся на место.
— Не вернётся.
— Ты только что сказал про обычное расписание.
— Расписание вернётся. Остальное нет.
— Что остальное?
Даня остановился передо мной.
— Ты.
Внутри всё дрогнуло.
— Очень точное объяснение.
— Ты существуешь. Пишешь песни. Мы играем вместе. Между нами что-то происходит. Я не собираюсь после фестиваля сказать: спасибо за девять дней, увидимся когда-нибудь.
— А что собираешься?
— Не знаю.
— Честно.
— Ты сама сказала, что не хочешь обещаний после поцелуев.
— Я говорила не приходить только когда тебе страшно.
— Сейчас мне не страшно.
— Совсем?
Он подумал.
— Немного.
— За группу?
— За нас.
Я отвела взгляд.
— Нас пока нет.
— А что есть?
— Репетиции.
— И два поцелуя.
— Один был ошибкой.
— Какой?
— Пока не решила.
Он улыбнулся.
— Полгода назад ты тоже так отвечала бы?
— На что?
— Если бы увидела письмо. Пришла на вторую репетицию. Осталась в группе.
Вопрос повис между нами.
Я представила тот вариант жизни.
Я читаю приглашение утром. Злюсь, что Илья ответил или пытается отговорить. Всё равно прихожу. Даня снова спорит со мной о мелодии. Мы задерживаемся после репетиции. Возможно, идём пить кофе. Илья ревнует, но пока не может ничего запретить.
Через неделю я уже часть группы.
Через месяц выхожу с ними на маленькую сцену.
Что произошло бы между мной и Даней?
— Не знаю, — сказала я.
— Врёшь.
— Возможно.
— Выбрала бы меня?
Я подняла глаза.
Он не улыбался.
— Я была с Ильёй пять лет.
— Это не ответ.
— Я не бросила бы его после одного прослушивания.
— После двух?
— Самоуверенный.
— После месяца?
Я сжала тетрадь.
— Возможно.
Даня не двигался.
— Возможно что?