Страница 68 из 93
— Возможно, выбрала бы тебя.
Слова прозвучали тихо.
Но в пустой студии их было слышно слишком хорошо.
— Уже тогда? — спросил он.
— Не сразу. Но Илья, наверное, понял раньше. Увидел, как я смотрю. Как спорю. Что рядом с тобой не прошу разрешения говорить.
— Поэтому написал отказ.
— В том числе.
— Значит, я ему не показался.
— Ты ему очень не понравился.
— Это взаимно.
— Даня.
— Что?
— Не превращай это в соревнование, которое ты выиграл.
Его лицо стало серьёзным.
— Я не выиграл.
— Илья потерял меня не из-за тебя.
— Знаю.
— Даже если бы тебя не было, письмо осталось бы письмом.
— Знаю.
— И я не перешла от него к тебе за четыре дня.
— Знаю.
— Тогда почему смотришь так?
— Как?
— Будто ждал эту фразу полгода.
Он подошёл ещё ближе.
— Потому что ждал.
На этот раз я не отступила.
— Не злишься? — спросил Даня.
— За что?
— Что могла выбрать и не выбрала.
— Я не знала.
— Всё равно.
— Ты поверил письму.
— Тоже не знал.
— Значит, оба идиоты.
— Согласен.
Я положила тетрадь на пульт.
— Ты сегодня вернёшься домой?
— Да.
— Далеко?
— Минут сорок.
— Останься.
Он замер.
В прошлый раз я уже просила его остаться. Тогда мы писали песню и поцеловались. Сейчас слова значили другое, и мы оба это понимали.
— Уверена? — спросил Даня.
Я раздражённо выдохнула.
— Не начинай.
— Это не тот вопрос, который можно не задавать.
Он был прав.
Я посмотрела прямо.
— Да. Я хочу, чтобы ты остался со мной сегодня. Не потому, что Илья пришёл. Не потому, что мне плохо. Не чтобы доказать что-то Еве или интернету.
— Тогда почему?
— Потому что хочу тебя.
Даня медленно выдохнул.
— Хорошо.
— Только не говори это таким спокойным голосом.
— А каким?
— Хоть немного покажи, что рад.
Он шагнул вплотную.
— Я последние пять минут пытаюсь не напугать тебя тем, насколько рад.
— Не напугаешь.
Он поцеловал меня первым.
Без вопроса.
Но медленно, оставляя мне возможность остановить. Я не остановила.
На этот раз между нами не было злости. Не было новости о ролике, спора или необходимости срочно заглушить боль. Его руки легли на мою талию, я обняла за шею и сама притянула ближе.
Мы целовались долго.
Иногда отстранялись, чтобы рассмеяться или что-то сказать, но слова быстро становились ненужными. Даня выключил оставшийся свет. В студии горела только маленькая лампа возле пульта, окрашивая стены тёплым жёлтым.
— Здесь ужасный диван, — сказал он, когда я потянула его к себе.
— Романтик.
— Просто предупреждаю.
— У тебя дома лучше?
— Намного.
— Тогда едем.
Мы вышли из студии почти в полночь.
В машине я сначала чувствовала себя уверенно. Потом, когда Даня свернул к своему дому, внутри поднялась тревога. Не приступ. Сомнение.
Я только что рассталась после пяти лет отношений.
Мой бывший утром опубликовал запись, где я плачу.
Через несколько дней фестиваль.
А я еду домой к человеку, которого знаю несколько дней и полгода воображаемой возможности.
Даня заметил, что я замолчала.
— Передумала?
— Не знаю.
Он включил поворотник и остановился возле пустой парковки.
— Можем вернуться.
— Я не хочу возвращаться.
— Тогда отвезу домой.
— Тоже не хочу.
— Можем просто посидеть.
— Ненавижу разумные варианты.
— Есть ещё круглосуточный магазин и очень плохие пельмени у меня в морозилке.
Я рассмеялась.
— Ты специально портишь момент?
— Нервничаю.
— Ты?
— Да.
— Почему?
— Потому что ты важна.
Просто.
Без обещаний.
Я положила ладонь поверх его руки на рычаге передач.
— Едем.
Квартира Дани оказалась маленькой и почти пустой. Одна комната, кухня, гитары вдоль стены, провода в коробках, несколько чашек на подоконнике. На холодильнике висело расписание репетиций «Пока горит», исписанное маркерами.
Я увидела имя Евы, Ильи, Макса и Ромы.
Моего не было.
Пока.
— Чай? — спросил Даня.
— Нет.
— Вода?
— Даня.
— Что?
— Иди сюда.
Он подошёл.
Дальше всё было медленнее, чем я представляла.
Без резкого движения к кровати, без красивой уверенности людей из фильмов. Мы снова целовались в прихожей, потом смеялись, потому что я наступила на провод и чуть не уронила гитару. Даня поймал инструмент раньше, чем меня.
— Приоритеты понятны, — сказала я.
— Ты стояла.
— Пока.
— Не угрожай моей гитаре.
Страх отступал вместе со смехом.
Он каждый раз останавливался, если чувствовал, что я напряглась. Не превращал паузы в допрос. Просто ждал, пока я сама снова коснусь его.
Я не чувствовала себя хрупкой.
И не чувствовала, что должна доказать смелость.
В какой-то момент спросила:
— Ты точно этого хочешь?
Даня посмотрел на меня так, будто вопрос его удивил.
— Очень.
— И не из-за того, что могло быть полгода назад?
— Из-за того, что есть сейчас.
Этого хватило.
Ночь не стала обещанием навсегда.
Мы не говорили, что теперь вместе. Не строили планы после фестиваля. Не пытались превратить близость в награду за пережитое предательство.
Просто выбрали друг друга сейчас.
Утром я проснулась раньше.
Несколько секунд не понимала, где нахожусь. Потом почувствовала руку Дани на талии, увидела гитарный чехол возле стены и вспомнила всё.
Он спал, уткнувшись лицом в подушку. Волосы торчали в разные стороны. Без привычной насмешки Даня выглядел младше и совсем не опасно.
Я осторожно убрала его руку и села.
Внутри не было сожаления.
Это удивило.
Было смущение. Неловкость. Желание быстро одеться до того, как он откроет глаза. Но не желание отменить ночь.
Телефон лежал на полу возле кровати.
На экране светились десятки уведомлений.
Одно от мамы:
Мама:
Надеюсь, ты хотя бы написала, что не придёшь.
Я закрыла глаза.
Ответила:
Я:
Прости. Я у Дани. Всё нормально.
Она прочитала сразу, хотя было семь утра.
Мама:
Я догадалась. Подробностей не надо. К десяти будь на репетиции.
Я усмехнулась.