Страница 64 из 93
Мы собирали вещи молча. Не потому, что поссорились. Просто оба устали настолько, что слова начали казаться лишними.
У двери Даня спросил:
— Тебя отвезти?
— Я вызову машину.
— Я не спрашивал, можешь ли ты сама. Предлагаю отвезти.
— На чём?
— Машина Кости у входа.
— Костя оставил тебе машину?
— Я отвёз его домой после репетиции. Завтра верну.
— У него же жена забирала.
— У жены своя. Он драматизировал.
Я улыбнулась.
— Хорошо. Отвези.
В машине было холодно. Даня включил печку, но первые минуты из неё дуло ещё более ледяным воздухом. Я села, поджав ноги, и смотрела на тёмные окна домов.
Телефон продолжал вибрировать.
После публикации записи Ильи новые сообщения не прекращались. Я не открывала их, но видела количество уведомлений на значке: больше тысячи.
— Выключи, — сказал Даня.
— Уже говорил.
— И не помогло.
— Значит, плохой совет.
Я убрала телефон в карман куртки.
— Так лучше?
— Мне — да.
— Главное.
Он выехал со двора.
Несколько минут мы ехали молча. В радио тихо играла песня, которую я не знала. Голос певицы был чистым и спокойным, без единой неровности. Я пыталась представить, сколько дублей она записала и сколько людей потом исправляли дыхание, ноты и шум.
— Ты правда не будешь звонить организаторам? — спросил Даня.
— Не буду.
— Даже просить изменить порядок?
— Не знаю.
— Это уже не «не буду».
— Я не хочу запрещать Илье петь.
— А он хочет, чтобы ты слушала.
— Да.
— Значит, это не просто выступление.
— Конечно, не просто.
Я прислонилась лбом к холодному стеклу.
— Он имеет право на песню, — сказала я. — Это самое мерзкое.
— Что именно?
— Было бы проще, если бы Илья ничего не написал. Если бы я могла назвать его обычным вором, который взял готовое и присвоил. Тогда можно было требовать запрета, удаления, всего.
— Но он написал.
— Гитару. Переход. Изменил мелодию. Две строчки.
— Да.
— Я не хочу стереть его так же, как он стёр меня.
Даня крепче сжал руль.
— Иногда ты слишком справедливая.
— А иногда устраиваю войну в интернете.
— Это тоже.
— Спасибо.
— Я не сказал, что плохо.
— Ты пришёл ко мне злой и обвинил в разрушении группы.
— А потом удалил ролик.
— После того как поцеловал.
— Ты сама просила не связывать.
— Я и не связываю. Просто перечисляю твой путь к справедливости.
Он усмехнулся.
— Очень извилистый.
— Но дошёл.
— Пока.
Я посмотрела на него.
— Что будет с «Пока горит»?
— Не знаю.
— Вы репетируете?
— Без Ильи — плохо.
— Он был настолько важен?
— Хороший гитарист. Быстро делал аранжировки. Знал программу.
— Ева?
— Приходит. Макс тоже. Рома пытается всех помирить.
— А ты?
— Собираю тебе группу.
— Я не просила бросать свою.
— И не бросил.
— Но фестиваль…
— Пока важнее.
— Из-за меня?
Даня посмотрел на дорогу.
— Из-за того, что должен закончить начатое.
Ответ не понравился.
Наверное, потому что был слишком похож на долг.
— Не надо играть со мной из чувства вины.
— Я не играю из чувства вины.
— Тогда из-за чего?
— Ты снова хочешь простой ответ?
— Да.
Он остановился на светофоре и повернулся ко мне.
— Потому что мне нравится музыка, которую мы делаем. Потому что ты мне нравишься. Потому что полгода назад я хотел, чтобы ты осталась, а теперь получил второй шанс. Достаточно просто?
Светофор переключился.
Сзади посигналили.
Даня тронулся.
Я смотрела на его профиль, не зная, что сказать.
— Достаточно, — ответила я через несколько секунд.
Он кивнул.
До дома мы больше не разговаривали.
Возле подъезда машина остановилась, но я не вышла сразу.
В окнах моей квартиры горел свет.
Я точно выключала его перед отъездом.
Сердце ударило сильнее.
— Мама вернулась? — спросил Даня.
— Должна завтра.
— Илья?
— Ключи у него.
— Были.
Я достала телефон и включила звук. Ни сообщений от мамы. Зато неизвестный номер написал час назад:
Ключи передал твоей маме. В квартиру не заходил.
Илья.
Значит, свет могла оставить я.
Или мама приехала раньше.
Я позвонила ей.
— Привет, — ответила она почти сразу. — Ты где?
— Возле дома. Ты вернулась?
— Да. Решила не ждать до завтра.
Облегчение оказалось таким сильным, что закружилась голова.
— Почему не написала?
— Писала. У тебя телефон опять недоступен.
— Не заметила.
— Я забрала ключи у Ильи. Его вещи собраны?
— Да.
— Тогда завтра передам.
Я посмотрела на Даню.
— Я не одна.
Мама помолчала.
— С Ильёй?
— Нет.
— С Даней?
— Откуда ты…
— Лера, интернет существует.
— Мы ничего не публиковали.
— Зато люди уже решили за вас.
Я закрыла глаза.
— Он просто привёз.
— Поднимайтесь. Я поставила чайник.
— Мам.
— Что?
— Не надо его допрашивать.
— Я никогда не допрашиваю.
— В прошлый раз ты попросила Илью перечислить планы на пять лет.
— Это был нормальный вопрос.
Даня вопросительно посмотрел.
Я выключила громкую связь, хотя её и не включала.
— Мы сейчас поднимемся.
— Хорошо.
Мама встретила нас в домашнем костюме и с полотенцем на волосах. Она выглядела уставшей после дороги, но глаза были слишком внимательными.
Сначала обняла меня.
Я не отстранилась.
Потом посмотрела на Даню.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Привет. Марина.
— Даня.
— Знаю.
Он бросил на меня взгляд.
Я пожала плечами.
На кухне мама поставила перед нами чай и бутерброды. Я хотела сказать, что мы не голодны, но Даня начал есть сразу, поэтому пришлось присоединиться.
Первые минуты разговор был почти нормальным. Фестиваль. Сроки. Музыканты. Мама спросила, где проходит репетиция и сколько человек будет на сцене.
Потом всё-таки сказала:
— Илья сегодня звонил.
Я замерла.
— Зачем?
— Хотел объяснить запись.
— Не нужно.
— Я так и сказала.
— И?
— Передал ключи. Попросил не отдавать вещи сразу.
— Почему?