Страница 49 из 93
— Очень благородно.
— Нет. Очень удобно. Для меня.
Я посмотрела на него.
Даня говорил спокойно, но пальцы сжимали чашку слишком сильно.
— Я не использовал тебя специально, — продолжил он. — Не думал: сейчас поцелую, и она согласится на публикацию. Но я знал важную вещь и промолчал, потому что боялся, что ты уйдёшь. Это всё равно нечестно.
— Илья тоже боялся, что я уйду.
— Знаю.
— Ты снова сравниваешь себя с ним?
— Я объясняю, почему хочу признать это сейчас, а не потом. Страх потерять человека не делает ложь заботой.
Я не ожидала таких слов.
Возможно, потому что именно это пыталась объяснить Илье.
— Ты боялся потерять меня после двух дней? — спросила я.
— После полугода.
— Мы не общались.
— Я всё равно злился.
— Это не отношения.
— Не говорил, что отношения.
— Тогда что?
Даня помолчал.
— Возможность.
Ответ оказался точнее любого признания.
Полгода назад у нас была возможность. Одна репетиция, несколько взглядов, переделанный припев. Ничего настоящего ещё не произошло, но могло.
Илья испугался её раньше нас.
— А сейчас? — спросила я.
— Сейчас всё сложнее.
— Удобно.
— Хочешь простой ответ?
— Нет.
— Хорошо.
Я бросила в него бумажной салфеткой.
Он поймал её одной рукой.
— Уже нападаешь. Значит, лучше.
— Я просила не лечить эмоции.
— Не лечу. Просто рад, что ты кидаешься салфетками, а не чашками.
Я посмотрела на кружку Ильи в раковине.
— Не провоцируй.
Даня улыбнулся, но быстро стал серьёзным.
— «Без воздуха» больше не будет в нашей программе.
— Пока?
— Пока ты сама не решишь, можно ли её исполнять.
— А Илья?
— Может петь свою часть отдельно, если захочет спорить. Но группа не будет.
— Вы уже сняли с концерта?
— Да.
— Какого?
Он помолчал.
— В пятницу должны были играть перед группой «Перемотка» в «Маяке».
Я знала эту площадку. Больше «Бункера», нормальный свет, почти тысяча человек. Для «Пока горит» это действительно было важно.
— Вас убрали?
— Организаторы попросили заменить спорную песню. Мы не успеваем подготовить новую программу без Ильи, поэтому выбрали другую группу.
— Из-за меня.
— Из-за Ильи.
— Но если бы я разрешила…
— Не надо.
— Что?
— Не превращай моё решение в счёт, который должна оплатить.
Я замолчала.
— Я пришёл не сказать: смотри, что потерял ради тебя, — продолжил Даня. — Просто отвечаю на вопрос.
— Я не спрашивала про концерт.
— Ты спросила, сняли ли песню.
— И ты мог не рассказывать.
— Тогда снова соврал бы молчанием.
Он был прав.
Это раздражало.
— Макс точно тебя ненавидит.
— Он написал длинное сообщение без знаков препинания. Думаю, это высшая степень.
— А ты?
— Что я?
— Жалеешь?
Даня посмотрел в окно.
— О концерте — да. О решении убрать песню — нет.
— Даже если группа развалится?
— Не развалится.
— Уверен?
— Нет. Но если одна песня держит нас вместе, значит, мы уже развалились.
Мы снова замолчали.
Я подумала о сцене в «Маяке». О тысяче людей. О том, что Даня мог бы выйти туда через несколько дней, а теперь не выйдет.
Часть меня чувствовала вину.
Другая — облегчение.
«Без воздуха» больше не прозвучит без моего согласия.
Впервые за несколько дней никто не спорил, достаточно ли моё «нет».
— Я не знаю, что делать с песней, — сказала я.
— Не обязана знать сейчас.
— Все будут ждать решения.
— Пусть.
— Илья не будет.
— Он может выпускать только то, на что у него есть право.
— Он считает, что право есть.
— Тогда придётся спорить.
— Я устала спорить.
— Можно пока ничего не делать.
Я посмотрела на него.
— Тогда я навсегда останусь девушкой, у которой украли песню.
— Нет.
— В интернете меня уже так называют. «Автор украденного хита». Паблики пишут. Если сейчас замолчать, это и будет вся история обо мне.
— История изменится.
— Сама?
Даня не ответил.
Я встала и подошла к окну.
Во дворе кто-то выгуливал собаку. Маленькая белая точка бегала по серому снегу. Хозяин держал поводок и смотрел в телефон.
— Я не хочу, чтобы через год люди подходили и спрашивали только про Илью, — сказала я. — Не хочу всю жизнь доказывать, что написала одну песню. Не хочу быть девушкой, которую пожалели, потому что парень оказался сволочью.
— Тогда кем хочешь быть?
Вопрос прозвучал за спиной.
Я смотрела на своё отражение в стекле.
Опухшие глаза. Растянутый домашний свитер. Волосы, собранные кое-как. Не вокалистка. Не героиня ролика. Просто я.
— Я хочу снова петь.
Слова появились неожиданно.
Не как красивое решение.
Как правда, которую я слишком долго боялась произнести.
Даня не ответил сразу.
Я повернулась.
— Что?
— Ничего.
— Ты так смотришь.
— Как?
— Будто сейчас скажешь, что это хорошая идея.
— А это хорошая идея?
— Не знаю.
— Тогда не скажу.
— Тебя невозможно нормально поддержать.
— Зато ты точно решила сама.
Я вернулась за стол.
— Я серьёзно. Не дома. Не в старом видео. На сцене.
— Хорошо.
— Опять.
— Ладно. Что для этого нужно?
— Песни.
— У тебя есть.
— Старые. Почти все написаны с Ильёй.
— Не все.
— Откуда знаешь?
— Слушал папку.
Я резко подняла голову.
— Какую?
— На флешке были не только файлы «Без воздуха». Ты скопировала всю папку со старого ноутбука.
— И ты открыл мои песни?
— Только названия. Один файл включился автоматически после демо.
— Какой?
— «Не звони».
Я вспомнила черновик. Написала его прошлой зимой после ссоры с Ильёй, но так и не показала. В песне не было его имени, только строчки о человеке, который звонит, чтобы проверить, дома ли ты.
— Ты слушал полностью?
— Да.
— Без разрешения.
— Да.
— Отлично.
— Могу извиниться ещё раз.
— Не поможет.
— Песня хорошая.
— Я не спрашивала.
— Знаю.
Он встал и пошёл в прихожую.
— Ты куда?
— За файлами.
Даня принёс рюкзак, достал внешний диск и маленькую флешку.