Страница 50 из 93
— На диске всё, что было у группы. На флешке копия твоих материалов, которые ты приносила. Можешь проверить и удалить всё, что не хочешь оставлять у нас. У меня больше копий нет.
— Ты мог сделать.
— Мог.
— Откуда мне знать?
— Никак. Только поверить или не поверить.
Он положил флешку на стол.
Неприятный, но честный ответ.
— А «Не звони»? — спросила я.
— Уже удалил у себя.
— Почему?
— Потому что это не было прислано мне для работы.
Я взяла флешку.
— И что мне делать с песней?
— С какой?
— С этой.
— Петь.
— Очень полезно.
— Ты сама сказала, что хочешь на сцену.
— Одна песня — не концерт.
— Напиши ещё.
Я рассмеялась.
— Конечно. Пара пустяков.
— Ты написала «Без воздуха».
— Два года назад.
— И «Не звони».
— Черновик.
— Нормальный черновик.
— Ты всегда даёшь советы, о которых не просили?
— Обычно за это мне платят.
— Кто?
— Никто. Поэтому группа и бедная.
Я снова улыбнулась.
Телефон на столе завибрировал.
Экран вспыхнул десятками уведомлений. Я машинально потянулась выключить, но увидела значок почты.
Новое письмо.
Тема:
Предложение об участии в фестивале «Громче»
Я нахмурилась.
— Что? — спросил Даня.
— Не знаю.
Открыла письмо.
Отправитель — официальный адрес фестиваля. Я слышала о «Громче». Молодёжный музыкальный фестиваль проходил дважды в год на территории бывшего завода. Несколько сцен, начинающие группы, блогеры, студенческие команды. Не огромный, но известный.
Я начала читать.
Лера, добрый вечер.
Мы увидели вашу публикацию и старые концертные записи. Не хотим вмешиваться в спор вокруг песни «Без воздуха», однако считаем, что аудитория должна услышать вас не только в контексте конфликта.
Я перечитала последнюю фразу.
Даня подошёл ближе, но не заглядывал через плечо.
— Дальше, — сказал он.
— Не командуй.
— Прости.
Я продолжила.
В программе фестиваля освободилось место на малой сцене. Мы готовы предложить вам отдельное выступление продолжительностью тридцать пять минут. Дата — через десять дней, начало в 18:40.
Сердце ударило слишком сильно.
Я опустила телефон.
— Что там?
— Выступление.
— Где?
— На «Громче».
Даня замер.
— Серьёзно?
Я протянула ему телефон, но сразу убрала.
— Нет. Сама дочитаю.
Он поднял руки.
В письме были условия.
Живое исполнение. Не меньше пяти композиций. Собственный состав музыкантов или заранее подготовленная акустическая программа. Саундчек в день фестиваля. Запрещено использовать «Без воздуха», пока спор об авторстве не решён, если нет письменного согласия всех сторон.
Организаторы предусмотрели даже это.
Мы понимаем, что срок короткий. Ответ нужен до завтра, 12:00. В случае согласия пришлите список композиций, технические требования и состав участников.
Я дочитала до конца.
Потом снова вернулась к началу.
Тридцать пять минут.
Через десять дней.
Минимум пять песен.
Без «Без воздуха».
— Они хотят тебя из-за скандала, — сказал Даня.
Я резко посмотрела на него.
— Спасибо.
— Это не значит, что предложение плохое.
— Но ты решил сразу напомнить.
— Ты просила честно.
— Иногда можно просто порадоваться.
— Можно. Я рад.
— Не похоже.
— Потому что пытаюсь понять условия.
— Ты не мой менеджер.
— Знаю.
Он отошёл к окну.
Я снова посмотрела на письмо.
Конечно, они хотели внимания. Фестиваль получит девушку из вирусной истории. В комментариях будут спорить, придёт ли Илья, появится ли Ева, спою ли я песню, из-за которой всё началось.
Это не было чистым признанием таланта.
Но они посмотрели старые записи.
Предложили сцену.
Мой голос — не только как доказательство кражи.
— У тебя есть пять песен? — спросил Даня.
— Нет.
— Четыре?
— Не знаю.
— Музыканты?
— Нет.
— Акустика?
— Тридцать пять минут одной с гитарой я не выдержу.
— Почему?
— Потому что я плохо играю.
— Это решаемо.
— За десять дней?
— Возможно.
— Ты опять уже всё планируешь.
— Я задаю вопросы.
— Очень активно.
Телефон дрожал в руке.
Не из-за уведомлений. Из-за меня.
Десять дней.
Я полгода почти не выходила на сцену. На последнем выступлении не смогла начать первую песню. На репетиции с Даней едва допела один припев.
А теперь мне предлагали тридцать пять минут перед людьми, которые придут посмотреть на девушку из скандала.
Свет.
Камеры.
Телефоны в первых рядах.
Комментарии появятся ещё до того, как я уйду со сцены.
— Я не смогу, — сказала я.
Даня не ответил.
— Ты слышал?
— Слышал.
— И ничего не скажешь?
— Что хочешь услышать?
— Не знаю.
— Тогда не буду угадывать.
Я ненавидела его за это.
Хотела, чтобы он сказал: сможешь. Я помогу. Всё получится.
Хотела, чтобы запретил: рано, слишком быстро, ты не готова.
Оба ответа позволили бы мне не выбирать.
Даня смотрел спокойно.
— Ты хочешь выступить? — спросил он.
Я снова прочитала письмо.
Не «можешь ли».
Не «готова ли».
Хочешь?
Внутри вместе поднялись страх и что-то ещё. Почти забытое. То чувство, которое появлялось перед сценой раньше, когда страх ещё не съедал всё остальное.
Предвкушение.
— Да, — прошептала я.
— Тогда остальное будем решать после.
— Мы?
Он чуть улыбнулся.
— Это вопрос. Не решение.
Я посмотрела на него.
— У тебя группа.
— Пока да.
— Макс тебя ненавидит.
— Всё ещё.
— Ева тоже.
— Меньше, чем утром.
— У вас концерты.
— Один уже отменили.
— Очень смешно.
— Не шутил.
Я снова посмотрела на условия.
Пять песен.
Состав.
Технический список.
Ответ до полудня.
У меня не было ничего.
Только старый ноутбук, тетрадь, несколько черновиков и голос, который вчера обсуждали тысячи незнакомцев.
— Они хотят список композиций, — сказала я.
— Составим.
— Я ещё не согласилась.
— Знаю.
— И не просила помогать.
— Знаю.