Страница 42 из 93
Какой адекватный парень.
Он всё равно её защищает после того, что она устроила.
Она сама ушла, теперь вернулась за славой.
Обратите внимание: он признаёт соавторство. Ей просто мало.
У девушки явно проблемы, а интернет её разгоняет.
Она сама попросила решать за неё. Какие теперь претензии?
Илья, не возвращайся к ней. Она тебя уничтожит.
Кто-то написал:
Покажите доказательства, что она разрешила.
Илья ответил почти сразу:
Я не буду публиковать личные сообщения и записи человека, которого люблю.
Комментарии взорвались сердечками.
Я рассмеялась.
Так громко, что сама испугалась звука.
Он не будет публиковать личные записи.
Как благородно.
Я открыла форму ответа. Напечатала:
Ты отправил письмо от моего имени. Не «основываясь на моих словах». Ты подписался мной и передал себе права, которых я тебе не давала.
Потом стёрла.
Написала:
Перестань рассказывать людям о моём состоянии вместо ответа на вопрос, почему ты указал себя единственным автором.
Снова стёрла.
Любой мой резкий ответ подтвердит его версию.
Он спокойный. Заботливый. Просит не травить.
Я злая. Публичная. Нестабильная.
Илья слишком хорошо меня знал.
Знал, что именно заставит меня кричать.
В дверь позвонили.
Я вздрогнула так сильно, что телефон выпал из рук.
Первой мыслью был Илья.
Он нашёл способ попасть в подъезд. Стоит снаружи с едой, ключами или очередным объяснением.
Звонок повторился.
Я подошла к двери, но не открыла.
— Кто?
— Я.
Голос Дани.
Я застыла.
— Что тебе нужно?
— Поговорить.
— Мы уже поговорили.
— Открой.
— Нет.
— Лера, я не собираюсь стоять здесь весь вечер.
— Тогда уходи.
— Не уйду.
— Это угроза?
За дверью стало тихо.
— Нет. Плохая формулировка.
Несмотря на злость, я почти улыбнулась.
— Зачем приехал?
— Ты видела видео Ильи?
— Видела.
— Открой.
— Почему?
— Потому что не хочу обсуждать это через дверь.
— А я не хочу обсуждать вообще.
— Тогда я скажу, а ты можешь молчать.
Я прислонилась лбом к двери.
Не нужно было впускать.
Даня пришёл не утешать. По голосу слышно. Он был злой. Возможно, хотел потребовать удалить публикацию или записать новое объяснение. Возможно, партнёры уже отказались от группы.
Но за последние дни я слишком часто уходила от разговоров, потому что боялась того, что услышу.
Я открыла замок.
Даня стоял на площадке в мокрой куртке. Волосы прилипли ко лбу, на скулах выступили красные пятна от холода. Он выглядел так, будто шёл от остановки пешком и всю дорогу злился всё сильнее.
— Привет, — сказал он.
— Не похоже.
— Можно войти?
— Смотря зачем.
— Если останусь в подъезде, соседи снимут ещё один ролик.
Я отступила.
Даня вошёл и сразу заметил коробку возле двери.
На верхней футболке лежал чёрный шнурок, который Илья носил на запястье. Я не помнила, когда положила его туда. Наверное, он оставил запасной ещё давно.
Даня задержал взгляд, но ничего не спросил.
— Куртку снимешь? — сказала я.
— Я ненадолго.
— Тогда не стой на коврике в мокрой обуви.
Он разулся и прошёл на кухню. В квартире он выглядел слишком большим и чужим. Илья знал здесь каждый угол. Даня не понимал, куда положить телефон, какой стул можно отодвинуть и где включается свет.
Это должно было успокаивать.
Вместо этого я снова вспомнила студию.
— Чай? — спросила я.
— Нет.
— Воду?
— Лера.
— Что?
— Из-за твоего поста «Северный звук» поставил переговоры на паузу.
Я поставила чайник обратно, хотя не собиралась его включать.
— Кто?
— Небольшой музыкальный лейбл. Они хотели посмотреть цифры после ролика и обсудить с нами запись трёх песен.
— И вы мне не сказали.
— Потому что ничего ещё не было.
— Но именно ради этого вы так держались за фрагмент.
— Не только.
— Конечно.
Даня провёл рукой по мокрым волосам.
— Они написали час назад. Пока не разберёмся с авторством и публичным конфликтом, никаких переговоров.
— Логично.
— Тебе всё равно?
— А должно быть жалко людей, которые хотели взять песню с украденным текстом?
— Они ничего не знали.
— Никто ничего не знал. Удивительно удобная история.
— Хватит.
— Что?
— Ты сама написала, что группа не знала. А теперь снова делаешь из нас соучастников.
— Я не делаю. Просто не собираюсь плакать из-за вашего контракта.
— Это был не контракт.
— Тогда что ты от меня хочешь?
Он поставил ладони на стол.
— Хотя бы признать, что ты запустила войну, не дав нам времени ничего исправить.
Я засмеялась.
— Времени?
— Да.
— Полгода вам было мало?
— Мы узнали два дня назад.
— И за эти два дня успели проголосовать за публикацию.
— Полный релиз остановили.
— После моего поста.
— До него.
— А ролик оставили.
— Потому что он уже был везде!
— Тогда почему так важно было выложить официальный?
— Я объяснял.
— Охваты. Переговоры. Шанс группы.
— Да! Шанс группы. Не преступление, не заговор против тебя. Обычное желание наконец получить что-то после нескольких лет работы.
— Моими словами.
— Не только твоими.
— Опять.
— Потому что это правда!
Он ударил ладонью по столу. Не сильно, но чашка подпрыгнула.
Мы оба замолчали.
Даня отступил.
— Прости.
— Не надо.
— Я не хотел орать.
— Ты пришёл в мой дом злиться на меня. Чего ты ожидал?
— Я ожидал, что ты хотя бы понимаешь последствия.
— Понимаю. Люди узнали, что песня существовала до вашей группы.
— Они уже не разбираются в песне. Они атакуют Еву, Макса, Рому. Пишут площадкам, что мы воры. Илье угрожают.
— Илья только что записал красивое видео, где выставил меня неспособной отвечать за себя.
— Я видел.
— И что?
— Он манипулирует.
Простой ответ остановил меня.
— Вот так сразу?
— Да.
— Без «нужно услышать обе стороны»?
— Я слышал его вчера. Сегодня он повторил то же самое для камеры. Только мягче.
Я скрестила руки.
— Тогда почему ты злишься на меня, а не на него?
— На него я тоже злюсь.