Страница 36 из 93
Я смотрела на его спину и думала о том, как несколько часов назад целовала его. Как он спрашивал, чего я хочу. Как оставил музыку, остался рядом и не выключил аппаратуру.
Тогда мне показалось, что между ним и Ильёй есть огромная разница.
Теперь Даня тоже говорил, что другие важнее.
Только честнее.
Иногда честность не спасает. Просто делает удар точнее.
— Давайте голосовать, — сказала я.
Даня обернулся.
— Лера…
— Ты же этого хотел. Голосуйте. Я хотя бы увижу, кто именно считает, что может использовать мой текст после отказа.
— Не нужно превращать это в суд, — сказал Рома.
— Уже поздно.
Макс сел обратно и скрестил руки.
— Я за публикацию фрагмента. Без авторов и без обещания релиза. Просто концертное видео.
Рома помолчал.
— Я тоже за. Но под постом нужно написать, что полноценный трек отложен.
— Зачем? — спросил Макс.
— Чтобы не обманывать людей.
— Никто не спрашивает дату.
— Всё равно.
Ева смотрела на ноутбук.
— Я не знаю.
— Нужно выбрать, — сказал Даня.
Она подняла на него глаза.
— Вчера я была за. Сегодня услышала Леру.
— И?
— Если ролик выйдет, там снова буду я с её словами. Все будут хвалить мой голос и сравнивать нас. Это мерзко.
Внутри что-то дрогнуло.
— Но, — продолжила Ева, — я не хочу снова отказываться от шанса, потому что кто-то другой решил за меня. Илья уже использовал мой страх потерять группу. Теперь Лера просит меня самой убрать единственное видео, которое людям понравилось.
— Я не прошу тебя одну, — сказала я.
— Но голос там мой.
— Слова мои.
— Знаю.
Она закрыла глаза на секунду.
— Я за публикацию. Но без намёка, что песня принадлежит только группе. И под постом сразу отключить комментарии.
Макс фыркнул.
— Зачем тогда вообще выкладывать?
— Потому что я не хочу читать ещё тысячу сравнений.
— Комментарии дают охваты.
— Мне всё равно.
— А мне нет.
— Тогда читай, как меня называют заменой бывшей.
— Ребята, — перебил Даня.
Оставался его голос.
Три человека уже выбрали публикацию.
Даже если Даня проголосует против, результат не изменится.
Но мне всё равно было важно.
Наверное, слишком.
Он посмотрел на меня.
Я не отвела глаз.
— Я за, — сказал Даня. — Фрагмент выходит. Без указания авторов. Комментарии не отключаем, но удаляем всё, что касается личной жизни и оскорблений. Полный релиз остановлен.
Что-то внутри оборвалось очень тихо.
Без крика.
Просто перестало держать.
Я кивнула.
— Хорошо.
— Лера…
— Что?
— Ты пришла, сказала свою позицию. Мы её услышали.
Я рассмеялась.
— И сделали наоборот.
— Потому что у остальных тоже есть позиция.
— Да. Четыре человека решили, что моё «нет» менее важно, чем их охваты.
— Не говори так.
— А как говорить?
— Это временный фрагмент.
— Мои слова временно можно использовать без разрешения?
Даня сжал губы.
— Ты сама признала, что песня общая.
— Общая с Ильёй. Не с интернетом.
— Концертная запись уже в сети.
— Тогда зачем вам официальный ролик?
— Чтобы внимание шло на нашу страницу, а не чужим пабликам.
— Вот и правда.
Макс раздражённо поднял руки.
— А что плохого в том, что группа хочет получить внимание за собственное выступление?
— Ничего. Кроме того, что выступали вы с моей песней.
— Снова.
— Да, Макс. Снова. Пока до вас не дойдёт.
Даня подошёл ближе.
— Пойдём поговорим в коридор.
— Нет.
— Лера.
— Я не буду прятаться, чтобы тебе стало удобнее.
Ева отвернулась.
Рома начал собирать со стола пустые чашки, хотя встреча ещё не закончилась.
— Ты считаешь, что я тебя использовал, — сказал Даня.
— А разве нет?
— Нет.
— Ты знал про ролик до поцелуя.
— Да.
— Не сказал.
— Собирался.
— После.
— Да.
— А теперь голосуешь за него.
— Да.
Каждое «да» звучало спокойно.
Честно.
Невыносимо.
— Тогда что именно ты называешь использованием? — спросила я. — Если бы ты поцеловал меня специально, чтобы я согласилась?
— Например.
— А просто промолчать, пока тебе приятно, не считается?
— Я не молчал ради этого.
— Но тебе было удобно.
— Нет. Мне не было удобно ни секунды.
— Бедный.
— Перестань.
— Почему? Тебе можно говорить, что группа важнее одного поцелуя, а мне нельзя злиться?
— Я сказал не так.
— Именно так.
Он подошёл ещё ближе, но не прикоснулся.
— Я не могу выбирать решениями группы, кого целовать.
— А я не могу разделить себя на девушку, которую ты целовал, и автора, чьи слова тебе выгодно выпустить.
— Никто не требует.
— Вы только что потребовали.
— Мы выпустим пятнадцать секунд.
— Повторяй это чаще. Может, станет меньше.
— А ты повторяй «моя песня», пока не исчезнут партии всех остальных.
Я замерла.
— Вот что ты думаешь?
— Я думаю, что ты имеешь право на имя, согласие и правду. Но не право делать вид, будто после твоего демо никто больше ничего не создал.
— Я никогда так не говорила.
— Говоришь каждый раз, когда называешь ролик кражей.
— Потому что меня там нет.
— Значит, песня существует только там, где есть ты?
— Нет. Но не там, где меня специально стерли.
Он хотел ответить, но я уже отвернулась.
Телефон лежал на столе рядом с ноутбуком. На экране виднелась подготовленная публикация и большая синяя кнопка.
Опубликовать.
— Когда? — спросила я.
— В одиннадцать, — ответил Рома.
Без пяти.
Осталось пять минут.
Я надела куртку.
— Ты уходишь? — спросила Ева.
— А что мне здесь делать? Считать просмотры?
— Мы можем ещё обсудить подпись.
— Напишите: «Спасибо Лере Беловой, которая не разрешила, но нас оказалось больше».
Макс поморщился.
— Это уже детский сад.
— Правда? А голосование за право использовать чужие слова — взрослая жизнь?
Даня преградил мне путь к двери. Не близко. Просто встал.
— Не публикуй ничего сгоряча.
Я посмотрела на него.
— Что?
— Я знаю, что у тебя есть старые записи. Не выкладывай их сейчас.
— Почему?
— Потому что начнётся война.