Страница 29 из 93
— Не придирайся к словам.
— Я не придираюсь. Хочу понять.
— Ты мне понравился.
— Полгода назад?
— Да.
— А сейчас?
Я встала.
— Давай слушать дальше.
Он тихо рассмеялся.
— Отличный ответ.
— Другого не будет.
— Пока?
— Никогда.
— Посмотрим.
— Самоуверенный придурок.
— Ты уже говорила.
— Ничего не изменилось.
— Ты тоже всё ещё прячешься за злостью.
Я повернулась к нему.
— А ты всё ещё думаешь, что знаешь меня после двух встреч.
— Теперь трёх.
— Огромный опыт.
Он стоял слишком близко. Не вплотную, между нами оставалось больше шага, но я всё равно чувствовала его внимание как тепло. В пустой студии не было Евы, Макса, Ромы и Ильи. Только старые записи, ночной город за окном и разговор, который полгода назад должен был состояться совсем иначе.
Я первой отошла.
— Следующий файл.
— Как скажешь.
Мы вернулись к столу.
Через час стало ясно, что список Дани не соврал.
Текст почти целиком принадлежал мне. Первый куплет, припев, половина второго, финальные строки. Илья написал две удачные фразы и помог убрать лишнее. Вокальная мелодия выросла из моей ночной записи, но он изменил конец припева и добавил ответную линию в бридже.
Гитарную основу придумал Илья. Те самые четыре ноты были его. Первый вариант звучал проще, почти как акустическая баллада. Позже мы вместе переделали ритм, а музыкальный переход перед последним припевом родился во время репетиции, когда Илья сыграл случайную последовательность, а я попросила повторить.
— Значит, песня общая, — сказал Даня.
Я закрыла тетрадь.
— Да.
Признание не далось трудно. Я и раньше это знала.
— Но не поровну, — добавила я.
— По тексту — нет. По музыке сложнее.
— Вокальная мелодия моя.
— Основа. Доработка общая.
— Ты опять за него.
— Я за то, что слышу.
— Иногда можно просто поддержать человека.
— Иногда поддержка — не в том, чтобы сказать ему удобную ложь.
Я резко посмотрела на него.
— Думаешь, я хочу лжи?
— Думаю, тебе хочется, чтобы хоть кто-то сегодня сказал: «Ты права во всём, остальные сволочи».
— И что в этом плохого?
— То, что ты не права во всём.
— Спасибо.
— Илья не мог отдавать песню без тебя. Не мог писать от твоего имени. Не мог указывать себя единственным автором. Он специально убрал человека, без которого «Без воздуха» никогда бы не появилась.
Я замолчала.
Даня продолжил спокойнее:
— Но он не украл готовую песню из твоей тетради. Он тоже написал её. Сделал гитару, часть мелодии, две строчки, переход. Потом полностью переделал аранжировку. Если мы выбросим его имя, это будет такая же ложь.
Я смотрела на тетрадь.
— Я не собиралась выбрасывать.
— Хорошо.
— Просто хотела, чтобы ты был на моей стороне.
Слова вырвались сами.
Даня немного подался вперёд.
— Я на твоей стороне в том, что он сделал с тобой.
— Но не в том, что делать с песней.
— Потому что песня касается не только тебя.
— Вот именно это все и повторяют.
— Потому что это правда.
Я закрыла глаза.
Злость всё ещё была, но уже не такая чистая. В ней появилось неприятное понимание: Даня не пытался понравиться мне. Не соглашался из жалости. Не называл Илью бездарностью только потому, что тот оказался предателем.
Илья пять лет говорил, что знает, что для меня лучше.
Даня даже сейчас не делал вид, что знает.
Он говорил то, что думал, и позволял мне злиться.
— Ненавижу твою честность, — сказала я.
— Значит, работает.
— Нет. Просто ты невыносимый.
— Это тоже работает.
Я посмотрела на часы. Почти одиннадцать.
— Мы здесь четыре часа.
— Пять.
— Я не ела.
Даня застыл.
— Серьёзно?
— Не смотри так.
— Как?
— Как Илья.
— Я просто спросил.
— Он тоже всегда просто спрашивал.
— Тогда ответь не ему. Мне.
— С утра ничего.
— Отлично.
Он достал телефон.
— Что ты делаешь?
— Заказываю еду.
— Не надо решать за меня.
— Хорошо. Выбирай сама.
Он протянул телефон.
На экране было приложение доставки.
Я выбрала лапшу с острым соусом.
Даня посмотрел.
— Уверена?
— Даже не начинай.
— Я хотел спросить, достаточно ли одной порции.
— Достаточно.
— Я возьму две.
— Сам решай.
— Спасибо за разрешение.
Еду привезли через сорок минут. Мы ели прямо возле пульта из картонных коробок. Лапша оказалась настолько острой, что я закашлялась после первой вилки.
Даня молча подвинул воду.
— Ни слова.
— Я ничего.
— У тебя всё на лице написано.
— Там написано: «Лера сама выбрала».
— Именно.
— И не жалеет.
Я сделала ещё один кусок и сразу запила.
— Конечно.
Он ел свою порцию, стараясь не улыбаться.
Телефон снова завибрировал.
Илья.
Я не открывала сообщения несколько часов. Теперь их было больше двадцати.
Илья:
Он специально оставил тебя одну?
Илья:
Не оставайся там ночью.
Илья:
Ты ничего ему не должна доказывать.
Илья:
Лера, ответь.
Последнее сообщение пришло минуту назад:
Илья:
Я знаю, что вы вдвоём.
Я положила телефон экраном вниз.
— Он следит? — спросил Даня.
— Не знаю.
— Откуда понял, что остальные ушли?
— Может, звонил им.
— Звонил. Я никому не сказал, кто остался.
— Ева?
— Она бы не стала.
— Макс?
— Возможно.
Мне не хотелось разбираться.
— Он всегда так писал? — спросил Даня.
— Как?
— Где ты, с кем, почему не отвечаешь.
— Он волновался.
— Это не ответ.
— Раньше мне нравилось.
— Почему?
Я пожала плечами.
— Потому что кто-то всегда думал обо мне. Знал, поела ли я, добралась ли домой, не страшно ли мне. После приступов это казалось спасением.
— А потом?
— Потом я перестала замечать, что сама уже ни о чём не думаю.
Даня закрыл коробку.
— Я не хочу быть человеком, который объяснит тебе, что Илья делал все пять лет.
— И правильно. Ты не знаешь.
— Вот именно.
— Он не был чудовищем.
— Я и не говорил.