Ты все равно бы не справилась!

— Знаю достаточно, чтобы понять: ты меня ненавидишь.

Прямота заставила меня замолчать.

— И зачем звонишь?

— Чтобы ты не приходила с ожиданием, что я соберу вещи и исчезну.

— Я не говорила, что хочу тебя выгнать.

— Даня говорил.

— Что именно?

— Что ты считаешь место своим.

Я сжала телефон.

— Я сказала, что оно должно было быть моим.

— Это разные вещи?

— Да.

— Тогда объясни разницу.

— Ты пришла после того, как Илья отказался за меня. Я не виню тебя в том, что ты прошла прослушивание.

— Но всё равно смотришь на меня так, будто я залезла в твою кровать.

— Пока только в мою песню.

— Я не знала, что она твоя.

— Ты слышала мой голос.

— Я слышала демо неизвестной вокалистки.

— И повторяла её.

— Потому что Илья сказал, что так нужно.

— Ты всегда делаешь, что он говорит?

На другом конце стало тихо.

— Нет, — ответила Ева. — И после вчерашнего, скорее всего, больше не буду.

В её голосе впервые исчезла колкость.

— Ты правда ничего не знала?

— Я знала, что была девушка. Что вы играли вместе. Что после какого-то срыва она бросила музыку и рассталась с проектом. Илья говорил, что песню написал для неё, но она отказалась от всего и разрешила ему забрать материал.

— Он сказал, что написал для меня?

— Сначала так. Потом начал говорить, что почти весь текст его.

— Почему ты не спросила меня?

— Потому что не знала твоей фамилии. И потому что не обязана искать каждую девушку из старых проектов гитариста, чтобы проверить, не врёт ли он.

Это было справедливо.

И от этого хотелось злиться ещё сильнее.

— Зачем ты звонишь до встречи? — спросила я.

— Потому что не хочу обсуждать это при парнях так, будто мы две истерички, которым нужно объяснить, где настоящая музыка.

Я невольно усмехнулась.

— Даня так не говорил.

— Даня умеет не говорить. Это ещё хуже.

— Ты давно его знаешь?

— Почти год.

— Вы встречаетесь?

Вопрос вырвался сам.

Ева замолчала.

Мне захотелось провалиться сквозь пол.

— Неважно, — быстро сказала я.

— Нет.

— Что — нет?

— Мы не встречаемся.

— Я не спрашивала.

— Только что спросила.

— Забудь.

— А ты встречаешься с Ильёй?

— Уже нет.

— Из-за песни?

— Из-за лжи.

— Понятно.

Она не сказала, что сочувствует. Не назвала Илью сволочью. Не попыталась стать моей союзницей.

— В семь, — произнесла Ева. — И принеси запись. Я хочу услышать, что он давал мне повторять.

— Не боишься узнать, что всё это время пела как я?

— Я не пела как ты.

— Ты даже дышала в тех же местах.

— Потому что там удобные паузы.

— Я их придумала.

— Тогда послушаем и выясним.

Она отключилась прежде, чем я успела ответить.

В студию я приехала без десяти семь.

Возле входа Ильи не было. Я всё равно несколько раз оглянулась, прежде чем подняться по лестнице.

Код на двери Даня прислал сообщением. Четыре цифры — дата вчерашнего концерта. Я ввела их, замок щёлкнул.

Музыка уже звучала.

Не «Без воздуха». Быстрая песня, которую я слышала на концерте первой. За дверью репетиционной Даня спорил с барабанщиком о темпе, кто-то настраивал бас.

Я вошла.

Разговоры оборвались.

В помещении находились четверо. Даня стоял возле пульта, высокий светловолосый парень сидел за барабанами, худой брюнет с бас-гитарой устроился на диване. Ева была у микрофона.

Без сценического макияжа она выглядела совсем иначе. Волосы собраны в небрежный хвост, на ней широкая белая футболка и тёмные легинсы. Обычная девушка, которую можно встретить в университете или очереди за кофе.

Это не помогло.

Я всё равно увидела серебряный топ, красный свет и её губы, произносящие мои слова.

— Привет, — сказал Даня.

— Привет.

Барабанщик поднял руку.

— Макс.

— Лера.

— Мы поняли.

Басист кивнул.

— Рома.

— Привет.

Он смотрел с любопытством, но без враждебности. Макс, наоборот, выглядел так, будто я пришла отнять у него барабаны.

Ева отошла от микрофона.

— Принесла?

Я подняла сумку.

— Принесла.

— Отлично, — сказал Даня. — Тогда сначала слушаем, потом разговариваем.

— А Илья? — спросил Рома.

— Не придёт.

Макс крутанул палочку между пальцами.

— Он уже пять раз звонил.

— Мне тоже, — ответила Ева.

— И что сказал?

— Что Лера хочет занять моё место, а Даня решил воспользоваться ситуацией, чтобы выкинуть его из группы.

Даня раздражённо выдохнул.

— Прекрасно.

Макс посмотрел на меня.

— Хочешь?

— Что?

— Занять место Евы.

Все ждали ответа.

Я почувствовала себя так, будто снова стою на прослушивании.

— Я пришла из-за песни.

— Это не ответ, — заметил Макс.

— Я не собираюсь никого выгонять.

— Но считаешь, что мы должны были взять тебя.

— Вы и собирались.

— Полгода назад.

— Да.

— Сейчас у нас есть вокалистка.

— Я вижу.

Ева усмехнулась.

— Очень рада.

— Хватит, — сказал Даня. — Мы не будем сейчас выяснять, кто кому больше не нравится.

— Я ей не нравлюсь, потому что пою её песню, — ответила Ева. — Она мне не нравится, потому что пришла и сразу решила, что я обязана оправдываться.

— Я не просила оправдываться.

— Ты вчера спросила, знала ли я, что ворую.

— Я сказала, что ты поёшь мою песню.

— С таким лицом, будто я украла её лично.

— А какое у меня должно было быть лицо?

— Не знаю. Другого у тебя, видимо, нет.

— Ева, — предупреждающе произнёс Даня.

— Что? Мы всё равно должны поговорить.

Она подошла ближе.

Мы оказались почти одного роста, хотя на сцене она казалась выше. Ева смотрела прямо, не пытаясь смягчить выражение лица.

— Я пришла на открытое прослушивание, — сказала она. — Спела три песни. Потом ещё две. Меня позвали на вторую репетицию, потом оставили. Я не знала, что до меня выбрали тебя. Илья сказал, что ты сама отказалась и больше не хочешь иметь ничего общего с группой.

— Это была ложь.

— Теперь знаю.

— А про песню?

— Он сказал, что писал её для старого дуэта. Что проект распался, а девушка разрешила использовать материал.

— Он говорил, кто написал текст?