Страница 20 из 93
— Он полгода был уверен, что ты отказалась. Теперь увидел тебя снова и сразу выкинул меня из студии.
— На один день.
— Пока.
— Ты думаешь, он хочет заменить тебя мной?
— Я думаю, он хочет, чтобы ты так решила.
— Ты опять рассказываешь, чего хочет другой человек.
— Потому что вижу людей лучше тебя.
Автобус закрыл двери и уехал.
Я осталась на остановке.
— Вот это и есть твоя проблема, — сказала я. — Ты уверен, что видишь всех насквозь. Меня. Даню. Еву. Поэтому можешь решать, что нам делать, прежде чем мы сами что-то скажем.
— Ева здесь вообще ни при чём.
— Наконец-то мы согласны.
— Тогда зачем ты идёшь на репетицию?
— Поговорить с ней.
— Она ничего не знала.
— Я хочу услышать это от неё.
— Ты сорвёшься.
Я рассмеялась.
— Что?
— Она поёт твою песню, стоит на сцене рядом с нами. Ты уже вчера на неё набросилась.
— Я задала вопросы.
— Ты её ненавидишь.
С этим спорить было труднее.
— Возможно.
— И что изменит разговор?
— Не знаю. Я пока не написала за неё ответ.
Илья вздрогнул.
Я открыла приложение такси.
— Не приходи вечером, — сказала я. — Хотя бы один раз послушай, что тебе говорят.
— Это моя группа.
— А песня моя.
— Наша.
— Тогда тем более дай мне поговорить без тебя.
Машина подъехала через четыре минуты. Илья всё это время стоял рядом и молчал.
Когда я открыла дверь, он сказал:
— Даня не будет на твоей стороне, если ему придётся выбирать между тобой и группой.
Я посмотрела на него через крышу машины.
— А ты уже выбрал?
Он ничего не ответил.
Я села и уехала.
Дома меня встретила тишина.
Мамы не было — она уехала к бабушке на несколько дней. В прихожей всё ещё стояли ботинки Ильи, которые он оставил на случай дождя. На крючке висела его старая толстовка. Зарядка лежала возле дивана.
Вчера я убрала только зубную щётку. Теперь его вещи словно размножились.
Я не стала их трогать.
Пока.
Сначала нужно было найти записи.
Старый ноутбук лежал в нижнем ящике стола. Я не включала его несколько месяцев: он был медленным, грелся и шумел так, будто собирался взлететь. На нём хранились первые проекты, черновики и голосовые дорожки ещё с тех времён, когда мы записывались дома у Ильи между криками соседей.
Ноутбук загрузился только с третьей попытки.
Папка называлась просто:
БЕЗ ВОЗДУХА
.
Внутри было сорок семь файлов.
Текстовые документы, куски мелодии, гитарные партии, записи с телефона, фотографии страниц тетради. Некоторые названия состояли из дат. Другие Илья подписывал словами вроде «припев норм», «ещё раз», «Лера не попала», «Илья красавчик финал».
Я невольно улыбнулась, увидев последнее.
Он всегда так шутил. После каждой удачной партии подписывал файл своим именем и словом «гений». Я отвечала, сохраняя следующую версию как «без гения лучше».
В папке нашёлся файл с таким названием.
Я открыла его.
Мой голос был моложе. Чище. Я ещё не умела правильно записывать дыхание, поэтому каждый вдох звучал слишком громко. В конце второго куплета Илья ошибся на гитаре и выругался.
Я рассмеялась прямо во время записи.
— Не останавливай, — сказал он.
— Ты испортил дубль.
— Это авторская шероховатость.
— Это ты не попал в аккорд.
— Лера, пой.
Я продолжила, всё ещё смеясь.
В той версии не было страха.
Песня появилась после моего первого приступа, но сам приступ тогда казался случайностью. Неприятной историей, над которой мы скоро сможем шутить. Я писала о том, как Илья дышал вместе со мной, а не о том, как однажды начну бояться собственной жизни.
Я закрыла глаза и слушала.
Вот место, где я предложила изменить мелодию.
Вот гитарный переход Ильи.
Вот две строчки, которые мы переписывали всю ночь.
Мы действительно создали песню вместе. Я не могла назвать его человеком, который не вложил ничего. Если бы завтра кто-то потребовал полностью убрать его имя, я бы солгала так же, как он.
Но без меня песни не было бы.
Текст лежал в моей тетради. Вокальная мелодия появилась из голосовой записи, которую я отправила Илье в три ночи. Он построил вокруг неё музыку, сделал сильнее, добавил гитару и позже полностью переделал звучание.
Это была наша песня.
И именно поэтому предательство болело сильнее.
Я скопировала всю папку на флешку. Потом нашла тетрадь. На первой странице стояла дата и кривая строчка:
Если воздух закончится раньше меня…
Я положила тетрадь в сумку.
До семи оставалось ещё несколько часов. Я могла лечь, попробовать поспать, но вместо этого открыла страницу «Пока горит».
У группы было чуть больше двенадцати тысяч подписчиков. После концерта стало на тысячу больше. Последняя публикация — фотографии со сцены. Ева у микрофона, Даня возле неё, Илья в красном свете. Подпись:
Вчера впервые сыграли «Без воздуха». Кажется, вы уже выбрали любимую песню.
В комментариях просили выложить запись. Спрашивали, когда релиз. Писали, что голос Евы наконец раскрылся.
Один человек спросил:
А кто та девушка возле выхода? Илья на неё всю песню смотрел.
Ответов пока не было.
Я закрыла страницу.
Потом открыла снова.
На фотографиях Ева и Даня действительно выглядели хорошо вместе. Она держала микрофон, запрокинув голову. Он стоял слишком близко, почти касался плечом. Свет соединял их в один силуэт.
Я знала, что сцена обманывает. Мы с Ильёй тоже выглядели влюблёнными на старых фотографиях, даже когда спорили за минуту до выхода. Даня и Ева могли вообще не общаться вне репетиций.
Но именно с ней он пел мой припев.
Именно её голос назвал правильным.
Хотя полгода назад смотрел на меня так, будто слышал что-то, чего не слышали остальные.
Телефон зазвонил.
Незнакомый номер.
— Да?
— Лера?
Я сразу узнала голос.
— Ева?
— Даня дал номер. Надеюсь, ты не против.
— Уже поздно.
Она коротко выдохнула.
— Он сказал, ты придёшь вечером.
— Возможно.
— Придёшь.
Это прозвучало не как вопрос.
— Ты всегда так разговариваешь?
— Как?
— Будто знаешь ответ.
— Вчера ты прорвалась за кулисы. Сегодня полезла в старую почту. Не думаю, что теперь испугаешься одной репетиции.
— Ты вообще ничего обо мне не знаешь.