Страница 13 из 93
Лифт ехал слишком медленно. Пока цифры менялись с восьми на семь, потом на шесть, я успела представить, как Илья стоит возле подъезда, перегораживает дорогу и снова говорит, что разговор нельзя откладывать. Я могла спуститься по лестнице и выйти через другой подъезд, но для этого пришлось бы пройти по подвалу, а там пахло сыростью и не работала половина ламп.
Я осталась ждать.
Двери открылись.
В кабине стояла пожилая соседка с шестого этажа и держала на руках рыжего шпица.
— Доброе утро, Лерочка.
— Доброе.
Собака посмотрела на меня и зарычала.
— Боня, не стыдно? Ты же её знаешь.
Я вошла в лифт. Двери закрылись, соседка начала рассказывать, что вчера снова отключали воду. Я кивала и почти не слышала. Сердце билось быстро, но не потому, что в кабине было тесно. Я боялась встречи у подъезда.
На первом этаже двери раскрылись.
Илья стоял за стеклянной дверью.
Он сразу увидел меня.
Я замерла, но соседка уже вышла и придерживала дверь.
— Проходите, молодой человек.
Илья поблагодарил её и шагнул внутрь.
— Лера.
— Я просила тебя уехать.
— Я хотел убедиться, что ты в порядке.
— Убедился.
Я попыталась пройти мимо, но он встал рядом. Не преградил путь полностью, оставил достаточно места. Только слишком хорошо знал, что я остановлюсь сама.
В руках он держал пакет. Из него пахло корицей.
— Ты не ела, — сказал он.
— Это больше не твоя проблема.
Он вздрогнул.
На нём была та же куртка, что вчера. Волосы растрёпаны, под глазами тени. Наверное, он тоже не спал.
— Я понимаю, что ты злишься.
— Я не хочу говорить.
— Тогда просто возьми завтрак.
— Нет.
— Лер, пожалуйста.
— Илья, я опаздываю.
Его взгляд скользнул по моей одежде, сумке, собранным волосам.
— Куда?
Я молчала.
Он понял сам.
— К нему?
— Не начинай.
— Ты едешь к Дане?
— Я еду разбираться с письмом, которое ты отправил от моего имени.
Илья сжал пакет. Бумага смялась под пальцами.
— Я всё объяснил вчера.
— Нет. Ты рассказал только то, что тебя оправдывает.
— Он специально натравливает тебя на меня.
Я почти рассмеялась.
— Конечно. Даня каким-то образом заставил тебя написать письмо полгода назад.
— Он показывает тебе только часть переписки.
— Остальную часть я увижу сама.
— Не увидишь.
Я посмотрела на него.
— Почему?
Илья замолчал слишком резко.
— Что ты сделал с почтой?
— Ничего.
— Тогда почему я не увижу?
— Потому что там нет ничего, кроме того, что ты уже знаешь. Он будет вытаскивать фразы из контекста, убеждать, что я всё спланировал. Лера, он злится не из-за тебя. У них проблемы с песней.
— Это и есть моя проблема.
— Ты не представляешь, как он умеет давить.
— А ты представляешь?
— Я полгода с ним работаю.
— После того как отказался от места за меня.
Илья побледнел.
Мимо нас прошёл мужчина с велосипедом. Задержал любопытный взгляд, но ничего не сказал.
Я шагнула к выходу.
— Лера, стой.
— Нет.
— Ты не можешь сейчас доверять Дане.
Я обернулась.
— А тебе могу?
Он не ответил.
Этого было достаточно.
Я вышла из подъезда. Холодный воздух ударил в лицо. Илья пошёл следом, всё ещё держа пакет.
— Я отвезу тебя.
— Я вызвала такси.
— Отмени.
— Нет.
— Зачем тебе ехать одной?
— Потому что я могу.
— После вчерашнего тебе нельзя сейчас…
Он осёкся.
Я посмотрела на него.
— Договаривай.
— Я просто волнуюсь.
— А я просто еду на встречу.
Машина уже поворачивала во двор. Я посмотрела на номер.
— Не делай этого, — сказал Илья.
— Чего?
— Не позволяй ему использовать нашу ссору.
— Нашей ссоры не было бы, если бы ты не соврал.
— Мы расстались вчера на эмоциях.
— Я рассталась с тобой из-за поступка, который ты скрывал полгода.
— Пять лет нельзя закончить за десять минут возле клуба.
— Ты закончил их за десять минут, когда писал то письмо.
Такси остановилось возле подъезда.
Я открыла заднюю дверь.
— Лера.
В его голосе было столько боли, что я всё-таки посмотрела.
Илья стоял посреди двора с помятым пакетом в руках. Под ногами таял грязный снег. Он выглядел не человеком, который украл мою песню, а парнем, которого я любила пять лет и который не понимал, как всё рухнуло за один вечер.
На секунду мне захотелось вернуться. Забрать пакет. Сесть с ним в машину и позволить объяснять, пока мир снова не станет привычным.
Потом я вспомнила письмо.
Указывать себя единственным автором.
— Отдай ключи от квартиры маме, — сказала я.
Он застыл.
Я села в машину и закрыла дверь.
Всю дорогу телефон вибрировал в сумке. Я не доставала его. Смотрела на город и пыталась не думать, что сделаю, если Илья сменил пароль от почты или удалил письма.
Общую почту мы завели ещё в школе. Адрес был нелепый — название нашего первого дуэта и две цифры, которые ничего не значили. На неё приходили предложения из баров, приглашения на маленькие фестивали, сообщения от звукорежиссёров и десятки отказов после разосланных демо.
Раньше я проверяла её по несколько раз в день. Каждое новое письмо заставляло сердце прыгать: вдруг концерт, конкурс, предложение записаться бесплатно или хотя бы человек, которому понравилась песня.
После сорванного выступления всё изменилось.
Первое время значок непрочитанного письма вызывал почти физическую тошноту. Мне казалось, внутри обязательно окажется вопрос, почему мы не вышли, требование вернуть аванс или видео, на котором я сижу на полу за сценой.
Илья сказал, что сам разберётся.
Я была благодарна.
Так благодарна, что даже не спросила, что именно он отвечает людям от моего имени.
Студия находилась в бывшем заводском корпусе. Серое здание, длинные окна, железная лестница снаружи. Возле входа курили двое незнакомых парней. Я прошла мимо, поднялась на второй этаж и остановилась перед дверью с облупившейся чёрной краской.
За ней было тихо.
Я написала Дане:
Я:
Пришла.
Дверь открылась почти сразу.