Ты все равно бы не справилась!

Глава 3

Письмо, которого я не видела

Утром я проснулась оттого, что кто-то ходил по квартире.

Шаги были тихими, почти осторожными. Сначала скрипнула половица в коридоре, потом звякнула чашка на кухне. Я лежала с закрытыми глазами и несколько секунд не понимала, почему сердце уже бьётся быстрее.

Илья.

Он часто приезжал без предупреждения. У него были ключи, потому что полгода назад я однажды не ответила на звонки, а он простоял под дверью почти час, представляя самое страшное. После этого мама отдала ему запасной комплект и сказала, что рядом со мной должен быть хотя бы один ответственный человек.

Я резко села.

В комнате было пусто. Дверь в коридор приоткрыта, за ней — тишина. Никто не шёл, не открывал шкафы и не ставил чайник. Чашка звякнула в квартире сверху, а половица скрипнула у соседей.

Ильи здесь не было.

На тумбочке лежал телефон. Экран почти полностью закрывали уведомления.

Илья:

Ты дома?

Илья:

Напиши хотя бы одно слово.

Илья:

Я не приеду, если ты не хочешь.

Через двадцать минут:

Илья:

Но мне нужно знать, что ты в порядке.

Потом ещё:

Илья:

Лера, мы должны поговорить спокойно.

Последнее пришло в четыре утра.

Илья:

Я не отдам нашу песню без тебя. Я всё исправлю.

Я перечитала эту фразу несколько раз. Она могла бы прозвучать почти правильно, если бы не слово «отдам».

Будто песня всё ещё лежала у него в руках и он решал, кому она достанется.

На экране оставалось ещё одно непрочитанное сообщение. Не от Ильи.

Даня:

Буду в студии с одиннадцати. Там никого не будет. Адрес помнишь?

Я помнила.

Полгода назад мы с Ильёй приехали туда на прослушивание на сорок минут раньше. Я боялась опоздать, хотя Илья трижды повторил, что дорога занимает не больше получаса. В итоге мы сидели в кафе напротив, делили один слишком сладкий чизкейк и наблюдали через окно, как Даня курит возле входа.

Я тогда спросила:

— Это он?

Илья посмотрел на фотографию в телефоне, потом на высокого парня в чёрной куртке.

— Похож.

— Он выглядит злым.

— Он выглядит как человек, который очень старается выглядеть злым.

Я рассмеялась. Илья поцеловал меня в висок и сказал, что всё будет хорошо.

Теперь воспоминание казалось чужим.

Я опустила ноги на пол. Голова была тяжёлой, горло пересохло. Вчера я так и не поела после концерта, зато выпила почти литр воды и до трёх ночи перечитывала письмо, отправленное моим именем.

В какой-то момент я даже начала сомневаться.

Может быть, я действительно написала его и забыла? После срыва первые дни смешались. Я спала по два часа, просыпалась от сердцебиения, плакала без причины. Илья приносил таблетки, включал фильмы, отвечал на сообщения. Я могла продиктовать ему что-то, а потом вычеркнуть из памяти.

Но слова в письме были не моими.

Прошу больше не рассматривать меня как вокалистку группы.

Я никогда не писала «прошу больше не рассматривать». Даже преподавателям отвечала проще.

Все дальнейшие решения по песне, тексту и музыке передаю Илье Романову.

Не говорила я так. Не думала. Не собиралась передавать ему то, что было частью меня задолго до первого приступа.

Я открыла переписку с Даней.

Я:

Помню.

Ответ пришёл почти сразу.

Даня:

Придёшь?

Я посмотрела на время. Девять двадцать.

До студии ехать минут сорок. Нужно было встать, принять душ, одеться, выйти из квартиры, где за дверью могли встретиться люди. Затем проехать через половину города и оказаться наедине с парнем, который вчера обвинил меня во лжи.

Ещё неделю назад я бы нашла десять причин отказаться. Попросила бы Илью поехать со мной. Потом согласилась бы, что встреча ни к чему хорошему не приведёт.

Теперь Илья был последним человеком, которого я хотела видеть рядом.

Я:

Да.

Я отложила телефон и пошла в ванную.

На полке возле зеркала стояла его зубная щётка. Тёмно-синяя, чуть потрёпанная. Я смотрела на неё, пока вода в душе нагревалась, и не знала, что должна почувствовать. Желание выбросить? Заплакать? Прижать к груди, потому что пять лет всё ещё никуда не исчезли?

В итоге я просто убрала щётку в ящик.

Не в мусор.

Пока не смогла.

Горячая вода смыла с волос запах клуба, но не ощущение чужого голоса, который въелся под кожу. Я снова слышала, как Ева обрывает мои строчки. Как зал подхватывает припев. Как Даня благодарит Илью и говорит, что песня наконец нашла правильный голос.

Мне хотелось спросить его, что именно было неправильным в моём.

Но для этого сначала нужно было добраться до студии.

Я оделась просто: джинсы, тёмный свитер, волосы собрала в хвост. Несколько минут стояла перед зеркалом с тушью в руке, потом вернула её на место. Не хотела выглядеть так, будто готовилась к встрече с Даней.

Хотя готовилась.

Перед выходом телефон снова завибрировал.

Илья:

Я возле твоего дома.

Я замерла.

Подошла к окну, осторожно отодвинула занавеску. Его машина стояла через дорогу. Илья сидел за рулём, положив голову на подголовник. На пассажирском сиденье лежал бумажный пакет из пекарни, куда мы обычно заходили по воскресеньям.

Он знал, что после тяжёлой ночи я ничего не ем.

Конечно, знал.

Телефон зазвонил.

Я не ответила.

Через несколько секунд на экране появилось сообщение.

Илья:

Я вижу, что ты дома. Свет в комнате включён.

По спине пробежал холод.

Раньше это показалось бы нормальным. Даже милым. Он приехал, потому что волновался. Привёз завтрак. Ждал, не поднимаясь без разрешения.

Теперь я видела человека, который снова решил, что лучше знает, когда мне нужна встреча.

Я:

Уезжай.

Он начал звонить.

Я сбросила.

Илья:

Нам нужно поговорить.

Я:

Не сейчас.

Илья:

Ты одна?

Я не ответила.

Илья:

Куда ты собралась?

Пальцы замерли над экраном.

Он ничего не мог видеть с улицы, кроме света в окне. Значит, просто угадал по моему ответу. Или по привычке спрашивал обо всём, что не контролировал.

Я положила телефон в сумку, взяла куртку и вышла из квартиры.