Страница 962 из 968
Глава 48
29 мая 2023 года
– Подождите… – сказала Габриэлла, когда монахиня села напротив нее. – Сестра Мария Тереза? Вы из школы Младшей?
Габриэлла выглядела измученной. Она потянулась к воде, которую монахиня поставила на стол. Когда вода начала стекать вниз по горлу, от ее прохлады Габриэлла вздрогнула.
– «Святое сердце», да. Последняя школа для девочек в штате.
Габриэлла представила Младшую Сару в кафе, где они встретились пару дней назад, ее широкие глаза и немного грязные волосы, неподдельный страх на лице, когда Габриэлла опрокинула стул. Она была в отчаянии, ей было плевать, кто встанет у нее на пути. То же самое случилось с Сарой из Федрезерва. Вспоминая, Габриэлла опустила голову на стол, прижав лоб к холодному металлу, и сами собой полились слезы. Монахиня положила руку ей на затылок. Тяжесть была приятной. Монахиня сдвинула руку на плечо и сжала.
– Очень сочувствую твоей потере, – сказала она, и Габриэлла заплакала еще сильнее.
– Сестра, я атеистка.
– Ничего, милая. – Никто не называл ее так с детства. Разве что няня. Габриэлла даже не могла вспомнить настоящее имя той женщины.
Она шмыгнула носом, не поднимая головы.
– Я приняла несколько неверных решений. Вещи, которые казались правильными в тот момент, поставили меня в положение…
Габриэлла чувствовала, как рука монахини медленно движется по ее лопатке. С закрытыми глазами и лежа щекой на металлическом столе, она переживала сейчас, должно быть, то, что люди видят в конце жизни, – отчет обо всех своих грехах. Лица Оскара и матери, а затем Аннабет, и Кэтрин, и Грейс, а в конце – Сары Тридцатилетней и Сары Младшей.
– Можно заслужить прощение, – промолвила сестра.
Габриэлла знала: монахиня врет. Некоторые решения и поступки нельзя отыграть назад. Она подумала о Руби, о Луле, об ожерелье. И о мертвой женщине у основания моста. Все это ее рук дело. Габриэлла выпрямилась и вытерла лицо рукавом рубашки. Она устала. Волосы были жирными, а в том месте, где резинка стянула хвост, болела голова.
– Не уверена, что из моей ситуации есть какой-то выход.
– Выхода нет, есть путь вперед. – В монахине чувствовалась внутренняя твердость, то, за что можно было ухватиться, пока Габриэлле казалось, что ее несет в небытие. – Не хочешь мне что-нибудь рассказать?
– На прошлых выходных я вломилась в квартиру Тридцатилетней, – сказала Габриэлла, впервые об этом признаваясь. – То есть у меня был ключ, но она мне его не давала.
– И затем… – Сестра сложила пальцы домиком, а Габриэлла сама себе удивилась: зачем она вообще что-то говорит. Разве что… это шанс. Знак – еще не все потеряно. Что если все, конечно, и не в порядке, то по крайней мере все действительно позади. – Я украла деньги с ее трастового фонда. Часть.
Мария Тереза кивнула.
– По-моему, тебе действительно жаль, – заметила она.
Конечно! Конечно, Габриэлла сожалела. Она обманывала людей, причиняла им боль и иногда разрушала жизни. Жизнь Оскара. Жизнь той Сары. Жизни Руби и Лулы.
– Да, – согласилась она, словно давая обет.
Сестра смотрела на нее, ожидая продолжения. Габриэлла подумала, что монахини, вероятно, довольно искусны в терпении, учитывая их созерцательный образ жизни.
– Вы много времени проводите в тишине? – спросила Габриэлла импульсивно.
– Я работаю в школе. Ты знакома с Младшей Сарой? Жизнь с такими, как она, не особо тихая.
– А дома, когда возвращаетесь после работы? – Габриэлле стало интересно, может ли она тоже присоединиться к монастырю. Может ли совершить покаяние? Укрыться, молитвой искупить все?
– Да, там тихо, – признала сестра. – Много молитв. Созерцания. В работе полицейского детектива такого нет.
Было что-то необычное в сероватых блестящих глазах пожилой женщины. Похоже, судьба Габриэллы сестре не безразлична. Она верила, что в ней есть что-то стоящее. А так ли это на самом деле? Есть ли в ней что-то хорошее? Вспомнилось падение Сары на велосипедной дорожке, вспомнилась гардеробная с Руби и Лулой. Она использовала и детей.
– Как все исправить? – Эмоции сдавили голос Габриэллы.
– Будет сложно, – сказала Мария Тереза, – а с другой стороны, безумно просто.
– И что же надо делать?
Монахиня закатила глаза:
– Ну, тут нужен священник, но можно для начала заглянуть внутрь себя, быть честной с собой. Это то, что я говорю девочкам. «Да, видно, тот, кто начал лгать…»
– «…не обойдется ложью малой»[189].
– Да, Вальтер Скотт.
Габриэлла вспомнила свои школьные проступки. Она списала домашнее задание по физике, и его отобрали. Курила «Мальборо» за футбольным полем, а мимо прошел учитель – вероятно, тоже собираясь покурить – и записал их имена.
– Можно ли отбывать арест в монастыре? – спросила Габриэлла. – Я точно знаю, что получу срок. Я делала вещи похуже, чем кража денег. Делала то, во что не в силах сейчас поверить… – На глаза навернулись слезы. – Как будто я смотрю на себя сверху и вижу какую-то ужасную версию меня. Человека, в которого я никогда не собиралась превращаться.
– Люди совершают разные поступки. И мы не можем сбежать, однако это признание – первый шаг к искуплению.
– Мне нужен адвокат, – прошептала Габриэлла, вспомнив, что просила его раньше.
– У нас есть кое-кто.
Дверь открылась, и Джордж впустил в допросную Старшую Сару. Пенсионерка несла термос с кофе.
Допрос ведет: старший специальный агент Джейн Вэнс
29 мая 2023 года
Джейн Вэнс: Включаю камеру. Агент Найтингейл говорит, вы готовы дать показания.
Сара Элизабет Джонс: Вас долго не было.
ДВ: Сколько времени прошло? Тридцать шесть часов с тех пор, как я вас видела? Не так уж плохо, учитывая, что мы закрывали дело, которое не могли раскрыть двадцать два года.
СЭД: И каково это?
ДВ: Вы все еще задаете мне вдумчивые вопросы после того, как я продержала вас целый день взаперти?
СЭД: Со мной не обращались как с преступницей, хотя кровать была так себе.
ДВ: Вы и не преступница. В лагере вы упоминали, что вас беспокоят ранее принятые решения.
СЭД: Я ошиблась буквально во всем.
ДВ: Что вы имеете в виду?