Страница 947 из 968
– Может, ты оставишь эту историю, Эндрю? – напряженно произнес Пол. – Может, тебе удастся наконец обрести покой?
Джордж моргнул, глядя на отца. Обрести покой? Что он имеет в виду? Как можно обрести покой, когда Генри по-прежнему неизвестно где?
– Папа, – перебил Джордж, – мы еще не нашли его. Но надеюсь, что найдем.
Эндрю надавил на руку Джорджа и слегка подался вперед. А потом обратился к Полу:
– Ты знаешь, где он?
Джордж отпрянул, однако Эндрю сжал его руку еще сильнее. Сын удивленно посмотрел на отца.
Это обвинение? Джордж мысленно вернулся к тому дню, велосипедам, к Генри, исчезающему в лесу, к стенограммам допросов. Разумеется, Пол Найтингейл не был причастен к пропаже Генри. Их семья поколениями помогала детям расти хорошими людьми. Он никогда не поднимал руку на брата с сестрой. Такого просто не может быть.
Джордж приготовился оправдывать отца, однако делать этого не пришлось.
– Может быть, и знаю, – сказал Пол. Джордж почувствовал, как у него начинают дрожать веки. Щеки онемели. – Но… думаю, мы сможем с этим смириться.
Эндрю отпустил руку Джорджа – каждый палец оставил отпечаток – и направился по ступенькам к своему грузовичку. Джордж с разинутым ртом взглянул на отца, но Пол лишь покачал головой.
– Я ничего не знаю наверняка, – произнес он наконец. – И никогда не знал.
Джордж был совершенно сбит с толку.
– Абсолютной уверенности нет, – продолжил Пол. – Ты понимаешь, о чем я?
Джордж задумался. Знал ли он что-то наверняка? В груди зародилось грызущее чувство, импульс, внутреннее ощущение. Когда он впервые увидел Сару, эти веснушки на переносице, пряди светлых волос на висках, он почувствовал нечто, что тогда счел знаком, – решение пойти ФБР было верным.
– Не уверен, – пробормотал Джордж.
Пол тяжело вздохнул, когда грузовичок Эндрю развернулся и направился обратно к главной дороге, прочь из лагеря.
– Когда я начал подозревать, то запретил им обыскивать территорию. – Пол пожал плечами. – Генри всегда был здесь счастлив. Я подумал, что, пожалуй, всем будет лучше, если никто никогда не узнает. Но… – Он показал на удаляющийся грузовичок Эндрю, – это не дает ему жить.
Джордж почувствовал, как отрицательно качает головой.
– Погоди-ка.
Он выпрямил руки по бокам и напряг квадрицепсы, уперев ступни в дерево.
– Ты хочешь сказать, что думаешь, будто Эндрю О’Нил ответственен… – Перед глазами Джорджа все поплыло. – Ты думаешь, это он сделал?
Пол отступил к причалу.
– Я не собирался тебе говорить. – Отец поднял руки и снова опустил. – Но тогда ты пошел в ФБР. И кажется, что Эндрю…
Его голос умолк, и он посмотрел на дорогу, где исчез грузовик.
– Кажется, Эндрю… что? – спросил Джордж.
– Кажется, он пытается тебе сказать. – Лицо Пола стало серым. – Я принял неверное решение.
У Джорджа не было времени понять, согласен ли он, прежде чем Пол добавил:
– Давай закончим с причалами, а? Еще одна смена?
Сначала Джордж не мог поверить, что отец предложил работать над чем-то вроде причалов в такой момент. А потом безропотно последовал за ним обратно к воде. Он не мог исправить ситуацию с Сарой прямо сейчас. Не мог помешать Вэнс вынести ему дисциплинарное взыскание. Не мог завершить дело Габриэллы Джонсон. Не мог допрашивать Эндрю О’Нила, не поставив в известность начальницу. Но он мог установить причал. Как делал это много раз прежде.
Допрос Эндрю О’Нила, офис шерифа округа Кроу-Винг
Ведут допрос заместитель шерифа Стефани Грейнджер и заместитель шерифа Тереза Конати
18 апреля 2001 года
Стефани Грейнджер: Мы записываем, хорошо, мистер О’Нил?
Эндрю О’Нил: Зачем вы вообще меня об этом спрашиваете? Конечно хорошо. Делайте все что угодно, лишь бы его нашли.
СГ: Спасибо, мистер О’Нил, и могу заверить вас, что мы работаем с ФБР, чтобы закрыть дело как можно быстрее.
ЭО: Вы не сказали «найти его». Никто не верит, что мы его найдем.
Тереза Конати: Мы надеемся на лучшее, мистер О’Нил, однако время и обстоятельства против нас. Вы умный человек и знаете статистику, верно? Уверяю вас, что не сдамся, пока не выясню все, что в моих силах. Я больше всего на свете хочу вернуть вам сына.
ЭО: Мертвого сына.
ТК: Я искренне надеюсь, что это не так, Эндрю. Можно нам называть вас Эндрю?
ЭО: Не задавайте глупых вопросов. Зовите меня как, черт возьми, хотите.
СГ: Давайте вернемся к началу, Эндрю. Хотелось бы собрать как можно больше информации о вашем сыне. Важно ничего не упустить – любую возможную связь, которая могла бы привести нас к нему. Вы потерпите, пока я задам несколько вопросов о прошлом?
ЭО: Хорошо.
СГ: Понимаю, тема неприятная. Мне известно, что ваша жена умерла.
ЭО: Умерла.
СГ: Не могу представить, насколько вам, должно быть, тяжело. Мне очень жаль.
ЭО: Люди продолжают говорить, что не могут себе представить, каково мне. Но это же ваша работа, верно? Вы часто общаетесь с людьми, у которых случилось горе. Уж наверняка вы можете представить.
СГ: Расскажете, как умерла ваша жена?
ЭО: Она умерла во время родов.
СГ: Ужасно… Генри – ваш единственный ребенок?
ЭО: Она не должна была умереть. Нелепая случайность. Я вообще не хотел детей. Она хотела двоих.
СГ: Свыкнуться, наверное, было непросто.
ЭО: Непросто? Я бы сказал, мучительно. Люди до сих пор помнят мою жену. Эмили была потрясающей. Художницей. Она говорила, что озеро – это вдохновение. Ей нравились северные леса. Поэтому мы переехали сюда.
СГ: Она хотела быть матерью? И так появился Генри?
ЭО: Она говорила, что тоскует. Я волновался…
СГ: Насчет?
ЭО: Я волновался, что если не дам ей того, чего она хочет, то она…
ТК: Она?..
ЭО: Уйдет, наверное? Не могу вам объяснить. В ней был свет. Она… будто лучилась. Я никогда не встречал подобных людей.
СГ: Спасибо за откровение, мистер О’Нил. Я продолжу, хорошо? Детектив Конати даст вам салфетку.
ЭО: Я до сих пор ее оплакиваю.
СГ: Она умерла, когда родился Генри?