Страница 942 из 968
– Да! – Слезы хлынули быстро, лицо Лулы вмиг стало мокрым. – Я хотела бы вернуться назад. Чтобы ничего этого не видеть. Мама велела уйти. А мы пробрались обратно. Мы не должны были видеть!..
Габриэлла придвинулась ближе. Одну руку она держала на коленях, а другой гладила плечо Лулы так же, как гладила Оскара, пока тот не стал слишком взрослым.
– Что случилось?
Лула оглянулась на дверь гардеробной, проверяя, что они одни. Габриэлла едва сдерживала нетерпение, ожидая, что вот-вот узнает столь ценную информацию.
– Я навещала бабушку в доме престарелых с мамой. Когда был ковид. – Габриэлла продолжала водить рукой по спине девочки в том же ритме. – Они говорили друг другу гадости, как всегда. Мы пошли к торговому автомату. В тот день и Руби была с нами.
– Гадости? – переспросила Габриэлла.
– Самые обыкновенные, – пояснила Лула. – «Эгоистка», «мегера» – что бы это ни значило, – «помешанная на деньгах».
Габриэлла хотела спросить, не делала ли Сара чего-то подобного? Может быть, и она ругала девочек? Обзывала их, обвиняла в том, что они плохие дочери?
– А что потом?
Должно быть что-то еще. Как правило, Габриэлла не могла понять, хочет ли знать, потому что ей нужна информация, чтобы заплатить людям, которые мучили Оскара, или она думает, что действительно способна помочь. Хотя так, наверное, не бывает. Нельзя помогать людям и одновременно обворовывать их.
Лула склонила голову, и волосы коснулись ее ног.
– А потом мы прокрались обратно в палату. Просто чтобы подшутить! Это я придумала – удивить их, но… У бабушки на лице лежала подушка. Руби схватила меня, и мы захлопнули дверь из коридора.
Ого! Рука Габриэллы замерла над спиной Лулы.
– Она… – пробормотала девочка.
Габриэлла почувствовала, как пальцы сжимаются в кулак над футболкой ребенка. В животе закружился вихрь ужаса и надежды. Эта информация, эта женщина – ее власть и влияние – могут положить конец проблемам Габриэллы. Она, наверное, смогла бы вернуться к Аннабет. Вдруг у нее наконец появился шанс начать все заново!
– Мама прижала подушку к ее лицу. Я в этом уверена. Потому что потом бабушка умерла.
Голос Лулы был хриплым, едва различимым. Однако Габриэлла все поняла. И как только она переварила информацию о том, что Сара из Федрезерва убила собственную мать, в дверном проеме гардеробной появилась Руби.
Ее щеки пылали.
– Что, черт возьми, ты натворила? – крикнула Руби сестре, которая сложилась пополам и рухнула на бок.
У Габриэллы ушел целый час, чтобы вывести их оттуда, убедить, что все будет хорошо, что она понимает, что никому не расскажет. И она сдержала слово. Никому не рассказала.
А неделю спустя их мать погибла.
Теперь Габриэлла смотрела на основание моста, и ей казалось, что она видит очертания лужи крови, отпечаток черепа на асфальте. Яркое солнце отражалось в водах Миссисипи. Поток бегунов и велосипедистов проходил между Габриэллой и лестницей на мост, куда они с Сарой поднялись в ту ночь. Не стоило идти той дорогой. За ужином стало очевидно, что пора бежать, что работодательница в курсе.
– Я знаю о вас с Кейденом, – сказала она, пережевывая салат. – Он такой идиот.
Габриэлла удивилась. Кейден выглядел практичным человеком, не похожим на того, кто станет затевать скандал с женой на пустом месте. Он лишь ставил сердечки под фотографиями и чуть смущенно улыбался няне, когда они сталкивались на кухне. Один раз написал: «Очень мило», и она сделала скриншот. Габриэлла отхлебнула коктейль и ждала, не понимая, к чему это ведет.
– Я нашла фотографии в его телефоне. – Сара покачала головой. – Вернее, мой специалист по безопасности нашел. Я только что с ним встретилась. Мы хотели увидеться еще утром, а он где-то задержался.
– У вас есть такой специалист? – Габриэлла пыталась осмыслить происходящее.
– Если ты метишь на федеральную должность, за такими вещами надо следить. Никому нельзя доверять. – Сара допила свой напиток, второй по счету. – Кстати, я и тебе никогда не доверяла. Я не идиотка.
Габриэлла моргнула. Специалист по безопасности? Она не заполняла никаких бумаг. Конечно, ей говорили про проверку биографии, но в тот момент она уже вовсю работала с девочками. После появления няни жизнь Сары стала проще. Габриэлла ходила за продуктами и покупала розовое вино. Все приняли ее существование как данность. А прошла лишь пара месяцев. Она была временной заменой их постоянной няне, которая до сих пор раз в неделю звонила девочкам по видеосвязи из Будапешта.
– Так что да, есть.
Вернулась официантка. Сара заказала основное блюдо. Габриэлла отложила меню и подумала о том, что пора встать и рвануть к двери, однако Сара вдруг положила руку ей на колено и впилась в кожу ногтями. Габриэлла сглотнула и сказала официантке, что хочет жареных гребешков – свое обычное блюдо.
Воцарилось молчание. Габриэлла и не могла говорить. Давно она не задумывалась по-настоящему о том, каково это – быть пойманной.
– Сначала меня отвлекла мысль об измене, – продолжила Сара, словно они обсуждали серию «Холостяка», – а потом я поняла, что дело не в нем. Ты красивая, умная, молодая. Не стала бы связываться с таким увальнем, как Кейден. У него ведь и собственных денег нет.
Габриэлла заставила себя вдохнуть, задержала дыхание, а затем выдохнула.
Сара склонила голову.
– Поэтому я поручила службе безопасности копнуть поглубже. Догадываешься, что они выяснили? Ты не та, за кого себя выдаешь. И нет никакой аспирантуры. Они нашли фото учительницы из… как там та школа называется?
Габриэлла посмотрела на дверь. Да, ей придется уехать. Сегодня же. Но как? Сара уже звонила в полицию? Она всмотрелась сквозь их отражение в окнах ресторана на улицу. Моросил противный дождь. Капли воды сверкали в свете уличных фонарей.
– Вот в чем дело, – сказала Сара. – Я отлично разбираюсь в людях. Ты хороший человек, если не считать того, что обманщица.
Габриэлла моргнула. Аннабет говорила что-то похожее. У Грейс и Кэтрин не было шанса осудить ее лично. Слезы выкатились из глаз и замерли на нижних ресницах.
– Так что выкладывай, в чем дело. По-моему, ты мне должна – должна моей семье – хотя бы признание.
Принесли ужин, и Габриэлла открыла Саре часть правды.
– У меня есть брат, – произнесла она и тут же погрузилась в воспоминания.