Страница 913 из 968
– Что я такого сделала? Да, просто школьный проект. Ты согласилась в нем участвовать. А теперь? Ты сходишь с ума.
Не знаю, зачем я ее провоцировала – наверное, толкала на какое-нибудь признание. Притворяться, что не понимаешь подтекст, – это основа основ подросткового бунта. Надо делать вид, что не имеешь ни малейшего понятия о нормальном общении и коммуникативных шаблонах, пока взрослый не сорвется. Сара Двадцать-Семь не закричала, даже не повысила голос, но ее ярость буквально рвалась наружу. Сестра Мария Тереза никогда себе такого не позволяла. С другой стороны, она проводила по крайней мере половину дня в созерцательной молитве. Молитва учит самоконтролю, сравнимому с силовым полем.
Затем Сара Двадцать-Семь наклонилась ко мне и так сильно прищурились, что ее идеально ухоженные брови оказались на полсантиметра ближе друг к другу, чем обычно.
– Мелкая дрянь! Ты прекрасно знаешь, что сделала, что взяла и чем угрожаешь.
– Угрожаю? – переспросила я.
– Слушай! – сказала она.
Уверяю вас, я слушала. Как маленькая напуганная и заинтересованная девочка. Я внимательно ловила каждое слово, потому что знала – нужно немедленно пойти домой и сделать записи. И, если я хоть в какой-то детали ошибусь, люди не поверят, что эта женщина, которая всегда казалась идеальной, на самом деле наполовину банши. Жаль, не догадалась записать разговор. Ладно, запомню.
Сара сказала:
– Ты, черт возьми, даже не представляешь, с чем имеешь дело.
Я так и сидела с разинутым ртом.
– Если ты не заткнешься, – продолжила она, – если не закроешь свою гребаную пасть насчет всего, что ты, дрянь, там себе надумала, я…
Честно говоря, я чувствовала себя как в кино. Именно тогда я убедилась окончательно, что сижу напротив настоящей убийцы. И не могу поверить в то, что сделала дальше. Вот уж точно «неблагоразумное» поведение! Я сказала шепотом, однако все же сказала:
– Иначе что? Сбросишь меня с моста?
Столешница подскочила, кофе расплескался по полу, ее стул опрокинулся. Самый привлекательный бариста снова направился к нам, но Сара уже была за дверью, прежде чем он дошел до столика.
Парень посмотрел на меня так, будто беспорядок – моя вина.
– Извините, – пробормотала я. – У нее… м-м-м… случился небольшой срыв.
И что же после этого? После того как Сара Двадцать-Семь, которую на самом деле звали Габриэлла Джонсон, угрожала мне и наконец сбросила маску? Я знала, что поезд уже сошел с рельсов. Но все равно осталась в чертовом вагоне.