Страница 907 из 968
– Думаешь, когда ты поступал на работу в Федеральное бюро расследований, мы не обнаружили твоего имени в одном из самых громких дел, которые нам не удалось раскрыть? – Джордж увидел на ее лице легкую улыбку. – Честно говоря, мне это нравится. Для тебя это личная история. Такие люди у нас остаются.
С новой силой нахлынули воспоминания: велосипед с десятью скоростями, следы колес, ведущие в лес вокруг «Соловьиной трели», Эндрю О’Нил и его отчаянный взгляд, умоляющий Джорджа вспомнить хоть что-нибудь.
– Ну, если на то пошло…
Вэнс достала ключ из нагрудного кармана, ловко открыла нижний ящик стола и протянула Джорджу новенькую папку из крафтовой бумаги с его именем на корешке.
– Твое дело, – сказала она. – Можешь прочитать здесь, в моем кабинете. Только быстро. У нас куча работы.
Джордж пролистал документы о приеме в бюро, перемежающиеся комментариями о его собеседованиях и оценках. Хотя он, конечно, знал, что ФБР тщательно проверяет кандидатов, глаза полезли на лоб при виде отчета об интервью с директором его школы в Пайн-Ривер. Он оставил большую часть той жизни в прошлом, когда поступил в «Дартмут», и ни с кем не поддерживал связь, ведь в Нью-Гэмпшире быстро нашлись новые друзья. А потом, конечно, были отношения с Хейзел, которая приехала работать в «Соловьиную трель», когда выпустилась из колледжа и готовилась вступить в «Корпус мира»[171], чтобы поехать в Гватемалу. Про нее ФБР тоже не забыли. Они опрашивали Би, и та рассказала про Хейзел.
Любить такую девушку легко. Сразу было понятно, что она уедет. Он знал с самого начала, с их первого поцелуя на дороге за лагерем, что седьмого октября две тысячи шестнадцатого года она улетит в Гватемалу и исчезнет на два с половиной года.
Хейзел не ждала серьезных отношений. То же самое сейчас можно сказать и про Сару. Они будут близко общаться, а потом Джордж предъявит Габриэлле обвинение в мошенничестве и непредумышленном убийстве, и все закончится. Он получит новое дело, найдет другого информатора, перестанет тренироваться у Сары в зале и бегать с ней по району. Что будет с Сарой после того, как Габриэлла попадет за решетку? Какой судьбы хотелось бы для нее Джорджу?
– Быстрее, – поторопила Вэнс.
Джордж пролистал свою медицинскую карту, результаты теста по физподготовке, комментарии инструкторов из Куантико («Сосредоточен», «Целеустремлен», «Острый ум»), психологическую оценку: «Признаки руминации и диссоциации[172] при обсуждении пропажи О’Нила».
Он почти забыл о том разговоре. Процесс распределения в полевой офис занял почти год, но каждый шаг был задокументирован. Теперь Джордж чувствовал себя глупо – конечно, Вэнс все знает. Хотелось выйти из кабинета, взять перерыв, – однако это только подтвердит опасения, которые она могла питать относительно его состояния. Он перевернул еще несколько страниц, почти не читая, и остановился на расшифровке.
Дыхание перехватило. Вэнс наклонила голову, хотя на листок не посмотрела.
«Допрос Джорджа Найтингейла, десять лет». На этот раз его допрашивали не детективы округа, а Хаверфорд и некто по фамилии Саммерхилл. Джордж не мог вспомнить их лиц, только пиджаки, значки в маленьких кожаных чехлах. Федералы приехали потом, после того как местные полицейские ничего не нашли.
Хаверфорд и Саммерхилл вошли в гостиную Найтингейлов, прямо как Джордж вломился в жизнь Кэмпбеллов-Джонсов. Джордж показал агентам свою коробку с карточками покемонов. Он не рассказал им, не рассказал никому, о карточках, которые взял из школьного шкафчика Генри на той неделе – тех, что до сих пор носил в бумажнике.
Джордж помнил, как отчаянно хотел помочь ФБР. Если бы он мог взломать собственную память, вспомнить невероятно важную деталь про машины на парковке у заправки, может, Генри вернулся бы как ни в чем не бывало, как в конце видеоигры, с конфетти и победной мелодией.
Увы. Машина, которую он видел, была синей или зеленой. Штаны у мужчины – серыми или черными. Генри исчез, а Джордж – нет.
Джордж поднял взгляд. Вэнс по-прежнему сосредоточенно смотрела в экран. Интересно, прочтут ли когда-нибудь девочки Кэмпбелл расшифровку своего разговора с ним, пожалеет ли Руби, что рассказала федералам про совершенное мамой убийство. Джордж сам написал отчет о допросе. Теперь он был частью их жизни, как Хаверфорд и Саммерхилл – частью его.
Сара Элизабет из Вермонта… Белокурые волосы, острые шуточки и вера в людей, судьбу и добро. Что она скажет о нем, когда все закончится? Хотелось стать для нее чем-то большим, чем именем в отчете.
– Все? – Вэнс протянула руку за папкой.
Нет. Чувства к Саре вихрем кружили у него в голове. Он позволял – даже поощрял – ее сближение с Габриэллой, аферисткой, которая попытается украсть деньги из трастового фонда, заставит Сару чувствовать себя дурочкой и простофилей. А может, и причинит вред. Она ведь уже убила человека.
Джордж вернул папку, надеясь, что его лицо выглядит бесстрастным.
– У меня для тебя и еще кое-что, – сказала Вэнс. – Я сомневаюсь в своем решении, но ты мне нравишься.
Она протянула ему конверт, достав его из-под клавиатуры.
– Я вам нравлюсь? – по-дурацки спросил Джордж.
– Двух моих последних стажеров перевели в Юму, – пожала плечами Вэнс. – Тебя – нет.
– Нет?
– Нет. – Вэнс встала и прошла мимо него. – Ты крепкий орешек. Пошли.
Она оглянулась через плечо и поймала взгляд Джорджа, направленный на конверт.
– Прочитаешь, когда вернешься. Давай сосредоточимся на тете Гретхен. Полиция подтвердила ее алиби по вышкам сотовой связи, так что мы наконец уговорили ее на разговор.
Присутствовали агенты: Джейн Вэнс и Джордж Найтингейл
19 мая 2023 года
Джейн Вэнс: Спасибо, что нашли время. Знаю, вы заняты.
Гретхен Джонс: Мою сестру убили. Что может быть важнее? А полиция потратила две недели, выясняя, не подозреваемая ли я. Безумие.
ДВ: Вы с самого начала не сомневались, что смерть Сары насильственная.
ГД: Сестра очень любила своих дочек. Мы обе были ответственными мамами, потому что…
ДВ: Не спешите.
ГД: Наша мать не была… хорошей.
ДВ: Можете рассказать подробнее?