Страница 397 из 968
Я взяла пакет с китайскими травяными пластырями и осторожно, морщась от боли, пошла в спальню. Сняла халат и налепила на себя все пластыри, какие только были. Залепила ими всю спину, пресс, бок шеи, трицепсы, бицепсы, дельтовидные и ещё такие места, названий которых я даже не знала. Потом щедро намазала растиркой всю кожу, которая не была закрыта пластырями. Я понимала, что пластыри на шее видны, но мне было совершенно всё равно.
Больно было даже одеваться. Пришлось сесть на кровать и очень осторожно натянуть джинсы. На то, чтобы одеться, ушла целая вечность. Колени у меня будто заклинило, и я ходила как зомби или робот.
Летти была на кухне и варила ещё кофе, а Монгрел с удовольствием уплетал свой завтрак.
– Ты такая хорошая подруга, Летти. Я бы тебя обняла, только это слишком больно.
– И у меня та же история, – сказала Летти. – Ты почему так ходишь?
– Наверное, я наклеила слишком много пластырей и переборщила с растиркой, – сказала я. – У меня в ногах уже какое-то странное ощущение холода.
– Расходишься, – уверенно заявила Летти. – Давай позавтракаем, а потом поедем на похороны.
– И что мы надеемся выяснить на похоронах? – спросила я.
Летти развела руками.
– Кто его знает? Но по телевизору полиция всегда приезжает на похороны жертвы убийства, значит, на то есть причина. Они люди занятые – у них нет времени ходить на похороны просто ради развлечения.
Я не знала, что на это ответить, и поэтому съела банан.
– Впечатляет. Ты съела банан раньше шоколада.
– Банан передо мной, а шоколада нет, и у меня всё болит, – просто объяснила я.
К тому времени, как мы добрались до похорон, я уже ходила чуть лучше, но боль всё равно была сильной. К запаху грушанкового масла я уже почти привыкла, поэтому немного встревожилась, когда люди начали принюхиваться и тихо переговариваться о странном запахе.
Я вцепилась в руку Летти.
– Ай! – сказала она. – Что случилось?
– Люди как-то странно на меня смотрят и шепчутся. Наверное, узнали меня по тем ужасным газетным статьям.
– Может, просто из-за того, что у тебя вся шея в этих травяных пластырях, – сказала Летти. – Наверное, они думают, что ты бросаешь курить. Они и правда немного похожи на никотиновые пластыри.
– Ты так пытаешься меня утешить, Летти?
Она выглядела озадаченной. Мы вошли в церковь, но, к моему ужасу, прямо перед нами стоял детектив Райкер.
– Мисс Майерс, Мунро, вот уж не ожидал увидеть вас здесь.
– Если вы помните, Стэн Уэллингс ел мои шоколадные конфеты, когда умер, – сказала я и тут же подумала, что ляпнула что-то невероятно глупое.
– Мне нравится ваш новый одеколон, Мунро, – сказал Клайд. Я не поняла, язвит Клайд или нет, но Мунро явно принял это за комплимент.
Он ослепительно улыбнулся Клайду.
– Спасибо. Это грушанковое масло.
– И, похоже, вы пользуетесь тем же одеколоном, мисс Майерс, – язвительно заметил детектив Райкер.
– Мы с Летти вчера вечером тяжело позанимались в спортзале, – сказала я.
– О, кстати, детектив Клайд, – сказал Мунро кокетливым тоном, – я вчера был у Пичез, косметолога, и она сказала, что Дафна Деламар шантажировала Стэна Уэллингса. Она сказала, что у Стэна с Дафной на самом деле не было романа – хотя, по-моему, ещё как был, кто их знает, – и что Дафна раскопала доказательства его грязных делишек и шантажировала его этим. Пичез, похоже, считает, что Дафне нужны были не деньги – ей просто хотелось и дальше оставаться у него экономкой, потому что он ей нравился.
– Спасибо, Мунро, – сказал Клайд и, наверное, добавил бы что-то ещё, если бы Райкер громко не прокашлялся и не уставился на него.
Я взяла Летти под руку.
– Пойдём сядем на последнюю скамью, чтобы всё видеть.
Когда мы уселись, я повернулась к ней.
– Может, надо было взять подушки. От этих жёстких деревянных скамей у меня просто зад отваливается.
– И мне тоже, – сказала Летти. – Это единственное место, куда я не наклеила те травяные пластыри.
– Боюсь, я не смогу просидеть здесь долго, – сказала я. – И люди на меня смотрят.
– Да тебе просто кажется, Нарел.
Я не была в этом уверена.
– Как же глупо я ляпнула Райкеру, что мы ходили в спортзал. Он ведь наверняка знает, что мы ходили туда разузнать про Джейка.
Летти едва заметно покачала головой.
– Нет, если бы это было так, он бы предупредил тебя, чтобы ты туда не совалась. Не думаю, что он это сопоставил.
– В том-то и проблема, – сказала я. – Вот бы он уже всё сопоставил, кого-нибудь арестовал, и моя жизнь наконец вернулась бы в норму. О господи, Летти, это тот ужасный репортёр, Грэм Гибсон.
Я попыталась сползти ниже на скамье.
– Он прошёл вперёд, – сказала Летти. – Может, он тебя не увидит.
– Я не могу так рисковать, – сказала я. – Мне надо уйти.
Летти схватила меня за руку.
– Ты не можешь уйти, Нарел.
– Я просто схожу в туалет, а ты напиши мне, когда он уйдёт.
– Но он же останется на всю службу, – запротестовала Летти. – И мы не сможем ни с кем поговорить до её окончания.
– Ты правда думаешь, что он останется после службы и будет болтать с людьми?
Летти покачала головой.
– Нет, вряд ли. Он, скорее всего, даже не останется на всю службу. Ему это слишком скучно. Знаешь, спорю, он просто хочет сделать пару снимков того, кто будет произносить надгробное слово, и вообще выцепить что-нибудь сенсационное. Что бы ты ни делала, Нарел, не подходи к гробу, потому что он с удовольствием сфотографирует тебя там.
– Ты точно уверена, что он потом не задержится?
– Думаю, нет.
– Летти, я иду в туалет, – повторила я, на этот раз твёрже. – Напиши мне сразу, как только он уйдёт, и я вернусь.
В ответ она лишь надула губы. Служба вот-вот должна была начаться, и я боком пробралась к краю жёсткой деревянной скамьи, а потом пошла по указателям в туалет. Это было единственное место, где я была в безопасности от репортёра. Не пойдёт же он за мной туда. Туалет оказался совсем маленьким, и сесть там было негде, так что я не очень понимала, чем себя занять. Не могла же я просто стоять у стены, бессмысленно оглядываясь по сторонам, или слишком долго делать вид, будто поправляю макияж. Люди бы начали гадать, чем я там занимаюсь.
Я решилась. Пойду в одну из кабинок и почитаю книгу на телефоне. По крайней мере, так я не умру со скуки.