Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 396 из 968

Глава 15

На следующее утро я проснулась на диване. Летти нигде не было видно, и я решила, что она всё ещё лежит на кухонном полу. Проверить это у меня сил не было – я бы просто не дошла так далеко. Накануне вечером я набросала на неё одеяла, подложила под голову подушку, а потом сама уползла обратно на диван.

Мышцы живота ужасно болели, как и руки, и ноги. У меня даже уши болели. Вообще-то не болела, кажется, только одна часть тела – нос. Я не могла выпрямиться, поэтому, согнувшись в три погибели, доковыляла до ванной и набрала горячую ванну.

Я высыпала в ванну целую пачку английской соли, добавила немного пены и потом осторожно опустилась в воду. Облегчение пришло сразу же: горячая вода немного уняла боль в мышцах, которые просто нещадно ныли.

Я не знала, как вообще доберусь сегодня до магазина, но, может, в этом и не было смысла. Куда полезнее было бы попытаться выйти на убийцу. Да, это было бы гораздо продуктивнее.

Который час, я не знала – телефон остался в другой комнате, – но толку от меня всё равно не было бы никакого, пока я не смогу ходить прямо. Я лежала в ванне, пока пальцы не сморщились, время от времени спуская воду и подливая новую, горячую.

Когда я выбралась из ванны, то поняла, что мышцы стали двигаться чуть лучше. И тут я вспомнила про растирку в ящике ванной тумбы. Я потянулась за ней, сняла крышку и совершила ошибку – понюхала.

– Ого! – воскликнула я, когда запах грушанкового масла чуть не опрокинул меня на спину. И всё же я щедро намазалась им с головы до ног. Облегчение пришло мгновенно – настолько, что я смогла без особых мучений надеть халат. И очень кстати, потому что едва я это сделала, как во входную дверь настойчиво постучали.

Я, пошатываясь, добрела до двери, довольная тем, что дело явно идёт на поправку. Открыв дверь, я увидела Летти: в руках у неё было два пенопластовых стаканчика с кофе, а на руке висела зелёная хозяйственная сумка.

– Не стой столбом, пусти меня, – сказала она.

Я отошла в сторону, и она вошла.

– Да ты ходишь лучше меня, – удивилась я. – Я как раз собиралась проверить, не лежишь ли ты всё ещё на кухонном полу.

– Я ушла сегодня рано утром, – сказала Летти. – Сначала пошла домой, а потом за припасами. О, ты пахнешь так же, как я. Ты тоже вся обмазалась растиркой?

Я попыталась кивнуть, но было слишком больно, так что просто сказала:

– Да.

Я осторожно опустилась на диван. Сидеть легче не стало, и я поморщилась, когда в правом плече прострелило.

Летти протянула мне стаканчик с кофе и села напротив.

– У меня тут есть и согревающие, и холодные пакеты. Не знаю, можно ли использовать и то и другое сразу. А ещё у меня отличные китайские травяные пластыри. Они самоклеящиеся, так что можно просто снять и налепить на себя. Мне очень помогает – поэтому я и хожу лучше. У меня несколько на спине.

Она встала, повернулась и задрала рубашку.

Я ахнула. Спина Летти была сплошь заклеена пластырями.

– И правда работает, – сказала она. – Я зашла к китайскому травнику и скупила у него весь запас.

Она бросила мне большую упаковку.

– На, наклей на себя. Облегчение будет сразу, а если не поможет, попробуем холодные и согревающие пакеты, но они не самоклеящиеся.

Мышцы рук болели слишком сильно, и я не могла открыть упаковку. Я схватила ручку с журнального столика и проткнула ею пакет. Появилась дырка, и дальше я уже без труда его раскрыла. Один пластырь я прилепила сбоку на шею. От него тоже пахло грушанковым маслом, хотя, может, я уже так пропиталась этой штукой, что ничего другого просто не чувствовала.

– Ну, Летти, ты была права! Уже помогает.

Я сделала несколько глотков кофе, а потом налепила травяные пластыри ещё и на икры. Я прямо чувствовала, как они действуют.

– Когда я выходила от китайского травника, я встретила почтальонку, и она сказала, что похороны Стэна Уэллингса сегодня.

– Интересно, откуда она узнала? Нам никто ничего не сказал.

– Эта женщина знает всё, что происходит в городе, – сказала Летти. – В любом случае нам надо идти.

– Я знаю, что надо, – медленно сказала я, – но как ты думаешь, к тому времени мы вообще будем в состоянии?

Летти подняла коробку с китайскими пластырями.

– Вот зачем это мне. А теперь иди собирайся, Нарел. Уже поздно.

Я взглянула на телефон.

– Ничего себе, уже столько времени? Я же ещё даже не повесила на дверь магазина табличку «Закрыто».

– Повесим по дороге на похороны, – сказала Летти. – Просто напиши: «Закрыто. Я на похоронах», и никто на тебя не обидится.

– Не думаю, что кто-то вообще придёт, – сказала я. – Я почти решила сегодня не открывать магазин. Думаю, гораздо продуктивнее будет выяснить, кто убил Стэна.

Летти вела себя как-то странно – ёрзала на стуле, и я была уверена, что дело не только в боли в мышцах.

– Что такое, Летти?

Она скорчила гримасу.

– Тебе это не понравится, Нарел.

– Что именно?

– Этот ужасный Грэм Гибсон опять напечатал статью о тебе в сегодняшней газете.

– Покажи. Я знаю, что она у тебя.

Летти вытащила из сумки газету и бросила мне через комнату. Я поймала её обеими руками и посмотрела. На первой полосе красовалась я – моя фотография занимала изрядную часть страницы. На снимке у меня было ошарашенное выражение лица. Это была фотография с матча по регбилиг, а заголовок гласил: «Полиция выходит на след подозреваемой в убийстве Нарел Майерс».

– Меня это расстраивает, Летти, – сказала я.

– Знаю, Нарел, – грустно ответила она. – Знаю.

Я медленно помахала ей одним пальцем – так было не так больно, как качать головой.

– Нет, Летти. Разве ты не понимаешь, что это значит? Это значит, что у полиции нет подозреваемого.

– Понимаю. Ты думаешь, что если бы Грэм Гибсон знал, что у полиции есть подозреваемый, он написал бы статью о нём, а не о тебе.

– Именно.

– Может, полиция просто это от него скрывает.

– А может, полиция и сама понятия не имеет – точно так же, как и мы, – сказала я Летти.

– Мы почти исключили Мурлыкателя, а Крейга Купера и Пичез вообще опустили в самый низ списка. У нас всё не так уж плохо, и на похоронах, скорее всего, всплывут ещё какие-нибудь сведения. Давай быстрее переодевайся, потом позавтракаем и поедем.