Страница 13 из 968
Я благоразумно не стал его расспрашивать и поспешил за ним. Сев в кэб, рассказал о своем открытии.
— Итак, — заключил я, выбираясь из кэба у лавки Атертона, — вполне возможно, что Элизабет ушла из театра, не дожидаясь окончания спектакля.
Корраван хмыкнул и, сощурившись от утреннего солнца, остановился на тротуаре, разглядывая окно. Я не совсем понимал, что он хочет там увидеть, поэтому стоял молча.
— Но почему не стекло в двери? — пробормотал себе под нос Корраван.
Он долго изучал дверную раму, затем достал из кармана ключ.
— Вот думаю, не было ли стекло выбито позже, изнутри?
— Вы о звездобоях? — с сомнением спросил я.
Подобный метод использовали воровские шайки. Бьешь ножом в стекло рядом с рамой, и в нем появляется небольшая звездочка, после чего стекло можно вынуть совершенно бесшумно. Правда, тут вам не маленькое окошко в двери — ни одна женщина не справилась бы. Наверное, поэтому стекло и разбилось на мелкие осколки.
— Нет, не получилось бы, — поморщился Корраван. — Окно уж больно большое.
Судя по его тону, говорил он со знанием дела. Я слыхал истории, которые гуляли по полицейскому участку Ламбета. Говорили, Корраван однажды едва не утонул в Темзе и еще совсем юношей бился на кулаках в подпольном зале. Однако никто вроде бы не упоминал, что он когда-то входил в воровскую шайку. С другой стороны, и этого исключать нельзя.
Окно теперь было забито досками, и в зале царил полумрак. Корраван зажег люстру, подошел к мусорной корзине и, обмотав руку платком, вытащил несколько крупных осколков стекла. Разложил их на крышке одной из торговых витрин.
— Что вы пытаетесь выяснить? — заинтересовался я.
— Вор мог воспользоваться алмазом, чтобы прорезать в стекле дырку, а потом вынуть его из рамы. Тогда сложилось бы впечатление, что оно разбито в центре. Мы ведь так и не нашли предмета, которым его раскололи, помните? — Порывшись в корзине, он достал еще один большой осколок. — Ищу плавную кривую от выреза.
Я тоже склонился над витриной и, достав из кармана карандаш, принялся передвигать осколки — боялся обрезаться.
Наконец Корраван громко вздохнул:
— Вот оно!
Он сложил вместе два крупных куска стекла. Мой глаз зацепился за третий, которого явно недоставало во фрагменте, и я приставил его к тем двум. Точно, дырка с ровными краями, три четверти круга, диаметром около восьми дюймов. В такое отверстие человек, разумеется, не пролезет.
— Вырезали изнутри, потом вынули из рамы, — кивнул Корраван.
— То есть создали впечатление, будто именно так вошел и вышел вор, — ошеломленно добавил я. — Стало быть, в лавку проникли другим путем.
— Если мы выясним, как на самом деле вор вышел, то узнаем о нем кое-что интересное.
Я вдруг вспомнил слова миссис О’Салливан: в лавке было холодно.
— Если полисмен проходил мимо каждые два часа, а на разбитое окно обратил внимание лишь около полуночи, стало быть, его разбили уже после десяти. То есть прямо перед приходом миссис О’Салливан, если она и впрямь появилась здесь в четверть одиннадцатого.
— Или полисмен ненадолго заскочил в паб, — буркнул Корраван. — Буря в тот вечер была ужасная.
Я пожал плечами: возможно и такое. Впрочем, полисмен в подобном проступке не сознается никогда.
Корраван отложил осколки в сторону и аккуратно обернул их носовым платком.
— После того как вы сказали, что мисс Норткотт не могла себе позволить платить за обучение, я навел некоторые справки по поводу их чайной компании. Когда умер Норткотт-старший, компания была платежеспособна, однако за последние несколько лет понесла немалые убытки. Вы ведь слышали о законе о пищевых продуктах и медикаментах?
— Да, конечно.
За последнее время приняли несколько новых биллей в связи с подделкой чая, специй и мясных продуктов, в которые добавляли решительно все, от молотой пробки до кошачьих потрохов.
— В прошлом году компанию обвинили в подмешивании в чай песка и листьев боярышника, — начал рассказывать Корраван, заворачивая сверток с кусками стекла в старую газету. — Норткотт заявил, будто фальсифицирована была лишь одна партия чая, однако кто-то заплатил инспекторам, и они прибыли на склад в определенный день. В общем, компанию оштрафовали на две тысячи фунтов. Норткотты старались не допустить огласки, но от них тогда ушли многие клиенты.
У меня упало сердце. Выходит, миссис О’Салливан обманывала не только Элизабет, но и ее брат.
— Попытка избежать банкротства компании — серьезный мотив, — заметил я.
— Если вы правы, и женщина прошла через черный ход — будь то Элизабет или кто-то другой — у нее наверняка имелся сообщник, — заявил Корраван. — Женщина не могла незаметно унести такое количество товара, да и не подняла бы подобный груз. Золотые слитки довольно тяжелы, и Атертон сказал — вору потребовалось два мешка.
Корраван закрутился на месте, осматривая торговый зал.
— Как они ушли? Стали бы вы на месте вора рисковать, вынося два мешка из лавки ювелира? Пусть было темно, и все же его могли увидеть из окна паба. Опять же на улице мог оказаться случайный прохожий.
Нет, этот вор не вышел бы в парадную дверь. Ограбление было спланировано слишком тщательно.
Глаза Корравана сверкнули — видно, пришла новая мысль.
— Побеседуйте еще раз с миссис О’Салливан. Вдруг она вспомнит какие-то подробности о напавшем на нее человеке? Может, скажет, что это была женщина? Или даже две? Только не рассказывайте ей о наших подозрениях.
Я поморщился. В подобных предупреждениях я точно не нуждался.
Корраван направился к двери, ведущей наверх, и я спросил:
— Хотите еще раз обыскать комнаты?
— Собираюсь посмотреть, не выбрался ли вор через крышу. И не проник ли таким путем в лавку. Крыша не слишком крута, и даже в дождь черепица не будет скользить, как мокрое железо, — бросил он и исчез, взмахнув полами пальто.
Я проводил его долгим взглядом.
Был наслышан о шайках лондонских воров, которые именно так и пробирались в дома. Три года назад самую большую из них, возглавляемую человеком по имени Симмс, обезвредил инспектор Скотланд-Ярда Мэттью Халлам, за что его потом назначили начальником подразделения.
Выйдя на улицу, я задумался: не лазал ли в свое время по крышам и сам Корраван?