Страница 12 из 968
— Согласен. Допустим, Элизабет завязала дружбу с женой ювелира, дабы вызнать подробности о лавке и при случае иметь туда доступ. — Я помолчал, и меня вдруг осенило: — Показания двух свидетелей из паба расходились в части времени, когда в лавку вошла женщина. Но что, если их было две? Сперва вошла Элизабет, а уже потом, через некоторое время, — миссис О’Салливан.
Корраван настолько погрузился в размышления, что едва не ступил на мостовую, прямо под колеса проезжающего велосипеда. Я придержал его за плечо, и он резко остановился, глядя вслед уехавшему велосипедисту.
— Чертов осел, — пробурчал он, и мы двинулись дальше.
— Вполне возможно, что Дэйвид соблазнил миссис О’Салливан и сделал невольной сообщницей. Если ее муж был столь неприятным типом, как все говорят в один голос, то миссис О’Салливан настолько польстило внимание Дэйвида, что она обо всем позабыла.
Я невольно поморщился. Мне понравились и Дэйвид, и миссис О’Салливан.
— Если Элизабет ограбила лавку и застрелила мистера О’Салливана, как она могла в это время быть в театре? Возможно, ушла со спектакля раньше? Ведь он вроде бы заканчивается не раньше девяти вечера? Тогда… тогда миссис О’Салливан солгала, что все это время находилась в театре с Элизабет. Значит, она не просто невольная сообщница. Она покрывала свою подругу, — неохотно закончил я.
— Совершенно не обязательно. Просто миссис О’Салливан не могла сказать, что была в театре с Дэйвидом, это ее скомпрометировало бы, — покачал головой Корраван.
— Да, правда, — признал я.
Миссис О’Салливан была заодно с убийцей? Эта версия противоречила моим ощущениям. Солгала, чтобы сохранить видимость приличий? Допустим. Так бывает. Однако, если в театре были только Дэйвид Норткотт и Аделия О’Салливан, значит… Значит, Элизабет могла проникнуть в лавку в девять вечера, а миссис О’Салливан вошла туда через час или даже позднее. Я никак не мог вспомнить, сколько же идет спектакль.
— Схожу в «Фолли», — наконец решился я. — Маловероятно, но вдруг кто-то заметил, что в зале пустует одно кресло?
Театр, разумеется, был закрыт, но я стучался в заднюю дверь до тех пор, пока не услышал металлический лязг отодвигаемого засова. В образовавшуюся щель просунул голову молодой человек.
— Чего надо? Мы не открываем театр для всяких…
Он вдруг запнулся, и я представился:
— Инспектор Стайлз, полиция. На месте ли управляющий?
— Вы из Ярда? — осведомился молодой человек.
Я бросил на него грозный взгляд, и он, тяжело вздохнув, распахнул дверь.
— Управляющий сейчас разбирается с ремонтниками.
Сверху донесся треск, однако парень явно был человеком привычным к грохоту. Он указал мне наверх, и я вышел по лестнице прямо к сцене, где нашел джентльмена, расхаживающего вдоль первого ряда кресел. Решив, что это и есть управляющий, я подошел к нему, и он встретил меня хмурым взглядом.
— Что вам угодно?
Я вновь представился.
— Мне хотелось бы побеседовать с вами о спектакле, который вы давали во вторник.
Его взгляд метнулся к сцене.
— Что вы хотели узнать?
— Были ли в зале свободные места?
— Что? Когда? — обернулся он.
— Во вторник, — терпеливо повторил я. — В тот вечер, когда на улице разразилась буря.
— У нас не бывает свободных мест, — покачал головой управляющий. — Этот спектакль мы даем уже полгода, и люди переплачивают вдвое, а то и втрое, чтобы купить билет. — Снова отвернувшись от меня, он крикнул работникам на сцене: — Там, наверху, сломана планка!
Поколебавшись, я спросил:
— Могу ли я купить билет?
— Ха-ха, — усмехнулся управляющий, будто я пытался его обхитрить. — Люди из Ярда обычно стремятся все получать за бесплатно.
— Я уплачу. Мне нужно посмотреть на публику, сам спектакль меня не интересует.
— Ничего не получится: свободных мест нет, ни единого.
Ухмыльнувшись, он полез в карман, вытащил свою визитку, огрызок карандаша и что-то нацарапал на обороте.
— Вот, молодой человек. Будет вам стоячее место в задней части. — Он одарил меня сердитым взглядом. — Имейте в виду: неприятности мне здесь не нужны.
Я не стал утруждать себя ответом.
— Напомните, сколько идет спектакль?
— Два часа сорок минут.
Его внимание снова привлекло происходящее на сцене, и он бросился вперед, широко раскинув руки.
— Нет, нет! Так мне не нужно!
Я покинул здание театра через черный ход и попытался представить по порядку события вторника. Итак, спектакль начался в семь вечера, стало быть, закончился примерно без четверти десять. Элизабет могла отдать или продать свой билет, ничего сложного. Могла просто уйти в антракте, создав себе алиби, и оказаться у лавки ювелира к девяти часам. Если удастся подтвердить ее отсутствие в театре хотя бы после первого акта, стало быть, она замешана в ограблении лавки. И напротив, если Элизабет досмотрела спектакль до конца — вора следует искать в другом месте. Я больше рассчитывал на второй вариант. Мне была ненавистна сама мысль, что миссис О’Салливан предал человек, которого она почитала другом.
Я пошел к одному из моих любимых пабов, где подавали горячий мясной пирог со слоеной корочкой, а в четверть седьмого направился обратно в «Фолли», рассчитывая понаблюдать за стекающейся к театру публикой. К тому времени, когда подняли занавес, театр был забит под завязку. Ни одного свободного места! Дождавшись антракта, я вышел в фойе и, прислонившись к стене у дверей, устремил взгляд на улицу.
Там происходило нечто странное. Из театра, кутаясь в пальто, вышли джентльмен с дамой и приблизились к стоящей поодаль паре. Произошел обмен денег на билеты, и парочка с улицы, как ни в чем ни бывало, прошла в театр. Но почему кто-то удовлетворился лишь первым актом? С другой стороны, может, это в порядке вещей? Я не слишком увлекался театром.
Таким образом, мне удалось выяснить: любой человек может покинуть «Фолли», но свободных мест в зале по-прежнему не будет.
На следующее утро, когда я пришел на службу, Корраван уже сидел за столом.
— А, вот и вы, — поднявшись, проворчал он. — Думал, не дождусь, едва не ушел.
Я взял паузу, расстегивая пальто, а Корраван между тем направился к выходу. Не успев раздеться, я бросился за ним.
— Куда вы?
— Схожу в ювелирную лавку. Пришла в голову одна мысль насчет окна.