Кровавый сад

Глава 4. Оторопь

Тамара кое-как догнала Изи, почти бежавшую по направлению к заброшенной танцплощадке. Подруга обернулась, вытянула шею, осмотрела аллею и уверенно свернула к остаткам барского дома Гориных.

– Надо было на самом деле лейку тут оставить, – пробормотала Изи, перешагивая высокую траву. Она дошла до выступа руин и устроилась на том же месте, что и полчаса назад.

Тома нервно топталась рядом, сплетая пальцы и не зная, что теперь делать.

– Чего ты мельтешишь? – поинтересовалась Изи. – Из-за самоката переживаешь? Так мы тут ни при чем.

– Да какой еще самокат, – отмахнулась Тома, решившись все-таки рассказать Изи про бабулю. – Слушай, там сейчас та старушка, ну которая нам про дом рассказывала, так вот она свою фамилию назвала.

– И что? – сухо спросила Изи.

– Она Монастырская, представляешь?

– И что? – повторила вопрос Изи.

– Это фамилия моего отца, – с трудом заставила себя проговорить Тома.

– Я думала, вы Луневы, – подняла брови Изольда.

– У моего родного отца была такая фамилия, – с трудом выговорила Тома.

– Вон оно что, – протянула Изи, выпрямляясь. – Думаешь, эта бабка – твоя родственница?

– Да кто ее знает, – нервно пожала плечами Тома. Она никак не могла заставить себя остановиться, все шагала туда-сюда вдоль полуразвалившейся стены.

– Может, просто однофамильцы? – предположила Изи и тут же принялась что-то листать в смартфоне.

Тома снова нервно пожала плечами. Она ведь вообще ничего не знала про своего родного отца, кроме того, что он давно умер и его фамилия была Монастырский.

Да и про фамилию девушка узнала совершенно случайно, когда для получения паспорта нужно было принести свидетельство о рождении. Когда Тамара его искала, обнаружила старую копию другого свидетельства, в котором Томиным отцом значился некий Дмитрий Монастырский, а у нее самой была девичья фамилия мамы.

Тома, конечно, помнила, как мама выходила замуж за дядю Диму Лунева, и даже стала называть нового маминого мужа папой, тем более что про родного отца ей никто и ничего не рассказывал. И только при обнаружении старой копии свидетельства о рождении мама, сжав зубы, процедила, что ее биологический отец давно умер и что он был «редким гадом».

– Наверное, вы и правда родственники с этой бабкой, – голос Изи прервал размышления Томы. Оказалось, подруга стояла рядом, убирая телефон в карман. – У нас в городе вообще почти никого нет с такой фамилией. То есть в соцсетях Монастырских нет. Значит, вряд ли это совпадение.

Тома в ответ лишь кивнула. Она только что заметила нечто такое, что затмило новость о появлении чудаковатой родственницы.

– Ты меня слышишь вообще? – спросила Изи, помахав рукой перед лицом подруги.

– Угу, – пробормотала Тома, убирая руку Изи и направляясь к дереву, на которое час назад повязала красно-белую ленту.

Нет, ей не показалось. Когда она вязала ленту, плоды яблони были малюсенькими, как завязи. А теперь на ветках висели крепкие зеленые яблочки среднего размера. Да и само дерево выглядело не таким жухлым и больным, как тогда. Ствол стал покрепче, сморщенные листья развернулись.

– Так не бывает, – недоверчиво произнесла Тома, отступая от дерева.

– Чего не бывает? – переспросила Изи. – Думаешь, нельзя вот так просто встретить потерянных родственников?

– Да при чем здесь это, – вяло отмахнулась Тома. – Я про яблоню. Она же только что была больной и дряхлой, а теперь выглядит нормально.

Изи обернулась и равнодушно осмотрела дерево.

– Ну и что? – безразлично спросила Изи. – Может, тебе показалось.

– Нет, не показалось, – упрямо ответила Тома, продолжая пятиться. – Я точно помню, что… – И тут она вспомнила еще кое-что. Например, что из-под корней дерева явно несло мертвечиной. И что тогда она наступила на что-то твердое.

– Изи, а ты можешь посмотреть, что там под деревом? – попросила Тамара.

Подруга наклонилась, оглядела ствол и пожала плечами:

– Ничего.

– Нет, у самых корней, – уточнила Тома, до дрожи боясь приближаться к яблоне.

– А что там? – судя по голосу, Изольда тоже чего-то опасалась.

– Мне показалось, что…

– Что? Ну? – поторопила подруга.

– Пойдем вместе посмотрим?

Изи и Тома обошли дерево с двух сторон. Отвратительный запах стал послабее, но все еще угадывался. Тома внимательно изучила место, где грунт был рыхлым и проседал. Судя по всему, пахло именно оттуда.

Тома нашла в траве палку и стала раскидывать землю. Изи только вытягивала шею, всматриваясь в корни дерева. Запах тухлятины становился сильнее, и подругам даже пришлось натянуть воротники футболок на лица. Кончик палки подцепил полуистлевший кусок ткани, Тамара вытащила его из земли и бросила в траву. Оказалось, к нему прилипла прядь волос, испачканная в чем-то темном.

– Фу-у, – брезгливо протянула Изи.

Тома вытянула шею и заглянула в отверстие в земле. Оттуда торчало что-то светлое. Кажется, кость. Может, она хотя бы не человеческая? Откуда тогда тряпка? Может, здесь захоронили домашнего питомца, завернув его в коврик?

– Надо вызвать полицию, – уныло констатировала очевидное Тамара.

– Давай, только без меня. Я в это лезть не буду, сама понимаешь.

Тома вздохнула и поплелась прочь от развалин барского дома. Конечно, Изи после тех приключений даже на учете стояла, ей теперь лучше не связываться с полицией, хотя она ничего плохого и не сделала.

Когда Тома вернулась к клумбе-карете, скандал, кажется, утих, но местные с плакатами никуда не делись. Зато из зеленой зоны доносились звуки пил. Видимо, яблони все-таки пустили под вырубку.

Тамара осмотрелась. Скрюченной старушки не было видно, зато на лавочке наслаждался минералкой участковый Красин. Девушка направилась к нему, как к единственному знакомому полицейскому.

– Извините, – выдавила Тома. Ее тошнило от духоты и смрада, так что даже голова кружилась.

Участковый лишь приветственно кивнул.

– Э… там… это… – Тут Тома пожалела, что по пути не продумала, как сказать об останках под деревом. – Там под яблоней, кажется, чьи-то кости.

– Где – там? – выпрямился участковый.

Тома только махнула рукой в сторону бывшей танцплощадки.

– Пойдемте, покажете, – вздохнул полицейский и поднялся с лавки.

Тома тем временем осмотрелась. Найденный утром самокат исчез. Зато, кажется, местные снова пошли в атаку – звук спила пропал, но появились крикливые возгласы.