Страница 13 из 80
– Какие активные здесь люди, – вяло улыбнулась Тома, чтобы поддержать беседу и немного отвлечься от жары и мыслей о трупе под деревом.
– А ты разве не местная? – поинтересовался участковый, на ходу оглядывая Тому с ног до головы. Потом добавил: – Точно, не местная.
Это обращение на «ты», конечно, задело, но не ссориться же из-за этого с полицией. Поэтому Тома только сухо произнесла:
– Я живу рядом, в новостройке за церковью. Но мы только недавно сюда переехали.
– А я местный, с Божедомки, – обмахиваясь фуражкой, произнес участковый.
– Это двухэтажки под снос? – уточнила Тома, тактично умолчав, что весь город прозвал этот район и его домики «гробами».
– Ну да, – вздохнул полицейский. – Как «плазу» достроят, так нас и расселят.
Тома только пожала плечами. Ей куда больше нравились комфортабельные новостройки вроде ее дома с четырехкомнатными квартирами или хотя бы вот эта высотка «Добромыслов плаза», которую все никак не могут сдать. А убогие, старые двухэтажные дома рядом с парком действительно чем-то напоминали большие гробы.
– Значит, вы тут всех знаете? – осторожно спросила Тома.
– В общем, да, – пожал плечами Красин. – Это же изначально община, мазычская слобода.
– Какая слобода? – не поняла Тома.
– Мазычи – это такая местная нижегородская народность, – пояснил участковый таким тоном, будто объяснял неучу элементарные вещи. – Дальние родственники мордвы и марийцев. Вот эти дома, на Божедомке, строил купец Сергомасов, еще в девятнадцатом веке. Он сам был мазыч, поэтому здесь поселилась его община.
– И вы, значит, тоже мазыч?
– Ну да, – кивнул участковый.
– Ясно. – Тома помолчала, прикидывая, как бы подступиться к вопросу о скрюченной бабушке. Но начать решила издалека и спросила: – А Горины? Которые были хозяевами парка? Тоже из ваших?
– Э… как бы тебе объяснить, – пробормотал Красин, почесывая затылок. – Не все мазычи одинаковые. Есть те, кто принял христианство, хотя и от своих обычаев не отказался. А есть те, кто остался язычником. Вроде и те и те родственники, только жутко ненавидят друг друга. Вот Горины были хоть и мазычи, но не христиане, а язычники.
– Перуну поклонялись? – уточнила Тома, прячась наконец в тени деревьев.
– Если бы, – усмехнулся Красин. – У них свои божества, куда страшнее Перуна. Ладно, где там твое дерево?
– Почти пришли. – Тома уже привычно зашагала по высокой траве к остаткам стены и будки контролера. Изи уже успела куда-то спрятаться.
Добравшись до яблони, участковый поморщился от запаха, осмотрел корни, потом взял ту же самую палку, которой Тамара рыхлила землю, и откинул несколько комьев земли. Тома краем глаза заметила движение за стеной. И ей показалось, что там прошла темноволосая девушка со стрижкой каре.
– Тут труп под деревом. – Красин, уже разговаривая по телефону, отошел от яблони. Кажется, девушку он не заметил.
А Тома не знала, куда деваться. Что там за девица шатается по заросшему полупровалившемуся танцполу? И что, здесь действительно труп? Человеческий?!
В глазах потемнело, мир накренился. Тома будто полетела куда-то, но ее подхватили и посадили на примятую траву.
– Вот, попей.
Несколько раз моргнув, Тома увидела перед с собой лицо Красина. Надо же, совсем молодой парень, кожа белая, глаза светлые, волосы светлые, прямо как у Ульянки, папы и Костика. И скулы такие же рельефные. Они что, тоже мазычи?
Тома глотнула холодной воды. Негигиенично, конечно, пить из чужой бутылки, но выбирать не приходится. Так, а это кто? За спиной Красина стояла та самая девушка, что прошла за стеной, и удивленно разглядывала Тамару. Тома, разумеется, поперхнулась и забрызгала слюной Красина. Тот участливо похлопал ее по спине.
Когда Тома отдышалась, рядом с ними уже никого не было. Девушка выпрямилась, вернула бутылку участковому и осмотрелась.
– Ты чего? – спросил Красин, тоже оглядываясь.
– Мне показалось, тут кто-то ходит, – произнесла Тома, блуждая взглядом по молчаливым деревьями и густым кустам.
– Привидение, наверное, – усмехнулся Красин. – Тут в семидесятые маньяк орудовал; так говорят, что с тех пор тут бродят призраки убитых девушек.
– Маньяк? – переспросила Тома, чувствуя, как сдавило внутренности. – В парке?
– Ну да. А, ты же не местная. Не бойся, ее давно поймали.
– Ее? – переспросила Тома.
– Ага, девка молодая таких же девчонок резала. – Красин снова осмотрелся. – Тогда еще думали, что это чупакабра
[5]
[Чупакабра – персонаж городских легенд, убийца домашних животных.]
. Ну, мутант такой. Но оказалось, что человек. Да уж, люди бывают пострашнее нечисти.
– А если тут снова маньяк? – пробормотала Тома, против воли сжимаясь в комок.
Участковый задумчиво поскреб лоб и снова осмотрелся:
– Ориентировок пока не было.
Роман хотел сказать что-то еще, но в этот момент среди деревьев появились его коллеги. Тома встала, вернула бутылку участковому и отошла. Людей становилось все больше, и Томе пришлось рассказать о том, как она завязывала ленточку на дереве и обнаружила торчавшие из земли кости. Про то, что за час яблоки на дереве выросли вдвое, конечно же, пришлось умолчать.
Тома бродила по колено в траве, когда к ней подошел Красин:
– Ты, наверное, можешь идти домой. Контакты оставила?
– Угу, – кивнула Тома. Потом все же отважилась спросить: – А кто там, под деревом?
– Да непонятно пока, – отвел взгляд участковый. – Пацаны вчера пропали, а сегодня их самокат нашли. Но эксперт говорит, что этому, под деревом, не меньше пары лет. Так что вряд ли это кто-то из тех мальчишек.
– Хотя футболочка похожа, – проходя мимо, певуче произнес какой-то седеющий мужчина в белых перчатках.
– Мало ли таких футболок, – вслед ему громко сказал Красин. – Чего вы девушку пугаете?
Мужчина только обернулся и подмигнул непонятно кому.
– Хочешь, я тебя провожу? – вдруг предложил Роман.
Отказаться Тома не успела. От неудобного ответа ее избавил тот самый седеющий мужчина, который сказал про футболку. Он громогласно объявил:
– Господа, у нас еще один труп. Свежий, вкусный, пальчики оближешь. Рабочие спиливали яблоню и нашли чью-то руку. А под другим деревом – ногу. Кто найдет голову, получит приз лично от меня!
Полицейские недовольно забормотали, что у них и так дел невпроворот, а затем несколько человек нехотя двинулись к широкой аллее.