Страница 31 из 64
Какая элегантная улица. По обе стороны красивые дома. Новые фасады, недавно отреставрированные кованые балюстрады на балкончиках. Резные навершия на фронтонах. Весьма вероятно, что адвокатское бюро именно здесь. И если адвокат действительно имеет отношение к ограблению, то он мог держать здесь документы Хенрика. Надо было это выяснить.
Я остановилась в нескольких метрах. Адвокат и Крепыш снова стояли возле белой машины. Трепались о чем-то. Крепыш курил. Оставалось еще полсигареты. Я подкрутила громкость.
– Была у меня когда-то собака, – говорил адвокат. – Ну такая дурная псина. Что ему ни делай, а он все равно тебе предан. Машет хвостом и лицо лижет.
– Так это ж вроде хорошо? – бросил Крепыш. – Друг человека.
– Если тебе нужна иллюзия, что тебя любят, – купи себе такую собаку. Она тебе будет радоваться, как только тебя увидит. Лишь бы ты ей корм в миску сыпал. Идиотизм, да?
– Не понял, о чем это ты.
Адвокат и Крепыш обменялись взглядами.
– Я это о том, что собака просто дура. Людям кажется, что собаки их любят, потому что они, люди, такие замечательные, – объяснил адвокат Крепышу. – И благодаря этому чувствуют себя значительными.
– Откуда ты знаешь, за что собаки любят своих хозяев?
– Собака не любит хозяина. Она к нему просто привязывается. Зависит от него. А люди видят в этом проявление высоких чувств. Думаешь, собака могла бы любить?
– Меня? – спросил Крепыш.
– Тебя или еще кого…
– Ты что-то против меня имеешь?
Адвокат взглянул на Крепыша; тот с ненавистью уставился на него.
– Ничего. Ты о чем?
– Ты сказал, что моя собака дура и меня не любит.
– А у тебя есть собака?
– Естественно. Спаниель. Моя любимая порода.
Адвокат почесал голову, подбирая слова. Крепыш придвинулся к нему.
– Нет, ну… ладно… – выдавил наконец адвокат. – Давай забудем. Твоя собака – другое дело. Я так просто болтаю, чтобы время убить. Спаниели отличные собаки. Будем на связи.
– Ты лучше думай, что говоришь… чтобы время убить.
– Ладно. Впредь буду думать.
Крепыш бросил окурок на тротуар, пожал адвокату руку, и они разошлись. Крепыш двинулся ко мне. Я перепугалась. Хотела спрятаться за машину, но пришлось бы нагнуться, а без подходящей разминки можно было себе что-нибудь потянуть. Поэтому я замерла, надеясь, что он меня не заметит. Ничего не вышло. Крепыш смотрел прямо на меня. По спине потек холодный пот. Я уже хотела было завести жалобные объяснения, что я-де собралась в магазин, вот и тележка, но от страха словно онемела.
Крепыш прошел мимо. Просто прошел, и всё. Взглянул на меня и зашагал дальше. Никакой реакции. Даже не моргнул. Он меня не узнал. Не обратил внимания на старушку. Одну из десятков старух, мимо которых он проходит каждый день. Через минуту я ощутила себя супергероиней. Невидимка. Женщина-хамелеон.
Надо было успокоиться. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Сначала мне стало жарко. Потом я ощутила слабость и оперлась о чью-то стоявшую рядом машину. Я надеялась, что не запачкала ее. Машина была красивая, новая, блестящая. Владелец небось заботится о ней как о собственном ребенке, а то и еще лучше. Салон был вылизан, как клуб для пенсионеров перед визитом мэра.
Тогда только я поняла: Крепыш не узнал меня не потому, что я супергероиня, а потому, что я для него никто. Как и для множества других людей. Выброшенная из общества недоедающая старушка. Мне давно уже следовало освободить место на планете следующим – молодым, здоровым, тем, у кого дела поважнее. А я наперекор всем крепко вцепилась в остаток жизни. Непонятно зачем.