Страница 42 из 46
Увидев наконец Врата, стоящие в предрассветной дымке тумана, Кагиноко почувствовал усталость.
Вокруг обступили горы, напирающие друг на дружку, рвущиеся в серое небо заснеженными пиками. Только тени гуляли между скальных наслоений, выскакивали из ущелий и разломов. Земля сменилась шершавыми серыми пластами с глубокими трещинами, то и дело обрывающими узкую тропу.
Солнца не было несколько дней, над головами клубились тучи, время от времени сбрасывающие то холодный дождь, то мокрый снег. И ещё нескончаемый ветер, полноправный здешний властелин, проверяющий путников на выносливость и живучесть.
Из всего отряда с Кагиноко отправилось лишь трое: Тоното и два крестьянина, занимающихся лошадьми. Им было любопытно, а в обычной жизни их никто не ждал. Кагиноко догадывался, что крестьяне рассчитывали на хороший куш в конце пути. Либо что хозяин щедро вознаградит их за преданность, либо что с его мёртвого тела можно будет снять дорогие украшения, забрать катану, обувь, одежду и продать всё это в ближайшем городке. Как бы то ни было, жажда наживы застила людям глаза и делала их бесстрашными.
Кагиноко и сам давно ничего не боялся. Он просто устал.
Врата выглядели в точности так, как он и представлял: их словно втиснули между двух скал, выложив боковые основания из огромных камней, квадратной и прямоугольной формы. Каменная горизонтальная верхушка из камней, укрытая деревянным треугольником. Между камней пробивалась трава, всюду расползся серый и синий мох, а дерево местами сгнило и осело под тяжестью собственного веса.
Сами Врата – две исполинские створки – были сделаны из дерева, но обиты металлическими пластинами с неизвестными иероглифами и узорами. Они поблёскивали от густого слоя инея. Замочная скважина в форме прямоугольного провала оказалась забита снегом. Потрёпанные останки фонарей из рыбьих пузырей трепетали на ветру.
Слева стояла статуя Безликого. Невысокая, с человеческий рост, она тоже покрылась инеем и снегом, но хорошо был виден каменный силуэт самурая в ритуальной маске дракона. В одной руке он держал нагинату, а вторую спрятал за спину. Кагиноко увидел, что статуя от времени потемнела и в нескольких местах раскололась. Чёрные трещинки ползли по телу великого воина из легенд.
– Нечего ему больше охранять, – пробормотал Тоното. Он тоже разглядывал Безликого. – Представляете, стоял тут много столетий в одиночестве, никому не нужный. И вот сейчас всё закончится.
– Дтай был бы доволен, – пробормотал Кагиноко.
Тело верного подданного они нашли утром после сражения среди мёртвых жителей. Дтай погиб смертью храбрых, забрав с собой на тот свет нескольких нападающих. Он сжимал в руках клинок, а на лице сохранилось выражение ярости, какое Кагиноко не замечал у него прежде.
– Дтай и будет доволен, если вы доведёте дело до конца, – ответил Тоното. – Станете сильнейшим воином на этом свете, и слава о вас проникнет в каждый дом. Разве не за этим вы сюда пришли?
– В последнее время мне кажется, что я просто… одержим. Не более.
– Все мы одержимы, просто не у каждого хватит силы воли признаться в этом. Идите и откройте эти проклятые Врата.
Ещё в посёлке, после долгих и трудных похорон, Кагиноко собрал из шести деталей ключ. Долго возился, не понимая, что и как, потом догадался взять свитки Дтая, и среди них раскопал рисунки, где всё было подробно и понятно расписано. Там же, среди свитков, наткнулся на истории про демонов и Врата, о которых Дтай любил рассказывать.
Древние летописцы предупреждали: не открывайте Врата, не выпускайте на волю демонов, ибо никто не в силах их одолеть. Они – тени своих миров, а тени, как известно, не убить и от них не скрыться. Если они одержат вверх, то даже самый великий воин лишится своей телесной оболочки и тоже обернётся тенью. Правда, взамен он станет непобедимым, как и демоны. Его будут ненавидеть, ему будут поклоняться, завидовать и – желать его смерти.
Наверное, Дтай знал, хоть и не говорил, что для Кагиноко поход к Вратам станет беспроигрышным вариантом. Если он одолеет демонов, скрывающихся там, то заслужит бессмертие в легендах поколений. Если же подчинится им, то станет бессмертным в прямом смысле слова, то есть непобедимой тенью.
Ветер швырнул в лицо колючую горсть снега. Тоното сказал:
– Открывайте, ну же.
И Кагиноко шагнул к ступеням лестницы, ведущей наверх, к Вратам.
За спиной остались детство с Кархэмом, юность, бесконечные турниры, шумные арены, огромные города и маленькие посёлки, сотни поверженных воинов, богатство и слава, взгляд императора, грация и танец боя. Впереди только несколько обледенелых ступеней, вой ветра, статуя Безликого и – Врата.
Он поднялся быстро, чувствуя себя неуютно в тени Врат. Безликий словно наблюдал за ним из-за драконьей маски, а каменные пальцы, сжимающие древко нагинаты, как будто шевельнулись.
Но нет. Статуя оставалась статуей.
Кагиноко расчистил впадину для ключа, достал ключ и аккуратно вставил его. Ключ вошёл идеально, не оставив щели или несостыковок. Где-то внутри Врат глухо и с натяжкой проскрипел механизм.
Створки дрогнули и отворились.
* * *
… он закончил тренироваться поздно ночью и тут же побежал домой по узкой тропинке мимо притихших домиков. Завтра они с Кархэмом отправятся на турнир в Сайнтай, и Кагиноко покажет мастеру, на что способен. Кархэм, безусловно, впечатлится его победами и умениями, станет добрым и восприимчивым и вряд ли сильно разозлится, когда Кагиноко расскажет ему про Наставника и тайные турниры.
Он обогнул дом и внезапно остановился. Возле крыльца стояли чужие лошади. Слышались мужские голоса. К Кархэму кто-то приехал? Впервые Кагиноко видел, что у мастера гости.
Двери раздвинулись, и на улицу вышел сначала сам Кархэм, а за ним Ронко в сопровождении двух телохранителей. Кархэм увидел Кагиноко, и от его тяжелого взгляда закружилась голова и сделались ватными ноги.
– О, вот и ваш лучший воин, – чрезмерно громко и наигранно воскликнул Ронко. – А я как раз тебя и разыскивал. Думал, не найду. Жаль потерять такого мастера.
– Ты объяснишься? – спросил Кархэм, неторопливо спускаясь по ступеням. – Этот человек рассказывает мне, что ты участвовал в турнире вместе с Наставником и одержал на нём победу всего несколько месяцев назад. В то время, когда я запретил тебе тренироваться.
– Я… – слова застряли в горле, и Кагиноко пришлось прокашляться, чтобы продолжить. – Я ослушался, чтобы не потерять форму. Я не хотел…