Страница 32 из 46
Если пойти к Наставнику, то Кархэм будет в гневе. С другой стороны, если никуда не пойти, то неизвестно, когда вообще можно будет тренироваться.
Нет, Наставник определённо знал ученика лучше, чем он сам, потому что прошло ещё несколько минут, и Кагиноко уже вышагивал по тропинке за домом к тренировочному полю.
Наставник был там, медитировал, закрыв глаза, но тут же повернул голову в сторону подошедшего юноши. На лице не отразилось никаких эмоций, но Кагиноко был уверен, что Наставник обрадовался.
– Приступай. Стандартная тренировка, первый блок, разминочный. Нужно постепенно восстановить твоё тело.
– Сначала скажите, что вы задумали, – сказал Кагиноко, хотя ему не терпелось начать заниматься.
– Ничего не задумал, мы просто продолжаем тренировки. Тебе нужно быть в форме к следующему турниру. Или как ты собираешься побеждать?
– Но… Кархэм разве разрешил?
– Кархэм отличный воин, человек редкого таланта, но он совершает ошибку, когда думает, что может уберечь тебя от всего. Нельзя примерять собственный опыт на подопечных. Вы разные, и судьбы у вас должны быть разными. Поэтому приступай. Стандартная тренировка, первый блок.
– Если он узнает…
– Интересно, кто же ему расскажет? – мрачно усмехнулся Наставник. – Впрочем, выбор за тобой. Я всегда могу найти другого ученика. А вот найдёшь ли ты нового учителя?..
Едва Кагиноко вспомнил диалог с Кархэмом, в груди снова заворочалась обида, болезненная, как заживающие раны. Действительно, имел ли Кархэм право запрещать тренироваться? Это не его жизнь, это не он выиграл взрослый турнир и это не его ждут впереди слава, почёт и награды. Впервые закралась мысль: может, Кархэм просто завидует упущенным возможностям? Он уже слишком стар, чтобы сражаться, а тут под боком Кагиноко, который сильнее, быстрее, моложе и который может затмить Кархэма за несколько лет. В конце концов, слава одних угасает быстрее, чем вспыхивает слава других. Не это ли настоящая причина запрета тренировок?
– Когда следующий турнир? – спросил Кагиноко, шагнув к уложенным в песок лестницам, по перекладинам которых нужно было вертикально бегать с завязанными глазами.
– Через месяц. Сложнее предыдущего. Там тебя уже будут знать.
– Угу. Тогда точно нужно хорошенько подготовиться. – Он наложил на глаза чёрную повязку, сбросил туфли и встал босыми ногами на холодную перекладину. – Первый блок, разминочный.
* * *
Тайные тренировки продолжались месяц.
Кархэма часто не было дома, и Кагиноко, быстро сделав все домашние дела, бежал на поле, где его ждал Наставник. Несколько раз Кархэм уезжал из города, и тогда Кагиноко тренировался с особенным упорством, по много часов, не обращая внимания на время и погоду.
Какое же он получал удовольствие!
Тело, соскучившееся по тренировкам, наслаждалось нагрузкой и с готовностью отдавало энергию. Раны затянулись и больше не напоминали о себе. Была бы его воля, Кагиноко не покидал бы поле сутки напролёт.
Сложнее всего было скрывать тренировки от Кархэма. Кагиноко кипел энергией и мечтал вырваться за пределы посёлка, поучаствовать в каком-нибудь настоящем турнире. Но Кархэм оставался глух к его просьбам. Когда придёт время, тогда он разрешит, но пока ещё рано. Возможно, решил Кагиноко, Кархэм таким образом хочет испытать его силу воли, но проблема в том, что все запреты уже были нарушены, а обман теперь казался Кагиноко не таким уж плохим решением. Во что бы превратилось его тело без этого месяца тренировок? В тухлую капусту. Ни о каких турнирах можно было бы не мечтать ещё долгое время. И кто бы натренировал его лучше, чем Наставник?
В общем, чем дольше Кархэм запрещал, тем больше Кагиноко злился, и когда Наставник сообщил, что новый турнир стартует через неделю, Кагиноко сказал:
– Давай сделаем так, чтобы мастер Кархэм ничего о нём не узнал.
– Как скажешь, – пожал плечами Наставник. – Кархэм поедет в соседний посёлок, его не будет почти пять дней, и если тебе не переломают руки и ноги, ничего не заметит.
До этого момента Кагиноко почти никогда не обманывал. Разные мелкие штуки, конечно, были – вроде случая, когда он случайно разбил глиняный горшок с молоком и свалил всё на дикую кошку, якобы забравшуюся в дом через открытое окно. Но это можно и не считать. А вот чтобы обмануть по-настоящему… Он почувствовал что-то вроде укола в области груди. Некомфортное чувство. Спросил:
– Тебе когда-нибудь приходилось обманывать… настолько серьёзно?
– Один раз было. И знаешь, что я вынес из этого в первую очередь? У лжи всегда есть последствия. Чем серьёзнее ложь, тем сильнее придётся за неё отвечать. Моя ложь разрушила всё, над чем я трудился многие годы. Я был в шаге от того, чтобы стать великим воином, победителем крупнейшего турнира при дворе императора, а оказался почти в изгнании, лишившись всего – богатства, денег, славы, без прошлого и настоящего.
– Это произошло, потому что ложь раскрылась?
– Ложь всегда раскрывается, – ответил Наставник. – Вопрос в том, насколько быстро. Иногда проходят столетия, и она становится никому не нужна. Иногда это случается почти сразу, и тогда обман подобен водопаду с кипятком, который обрушивается на головы всех участников.
– То есть обманывать можно, но если точно знаешь, что в ближайшее время не будет последствий?
Наставник усмехнулся:
– Интересная у тебя логика, Кагиноко. Я понимаю, тебе сейчас некомфортно от того, что придётся обмануть Кархэма, но подумай вот о чём: эта ложь сделает тебя лучше или нет? Позволит продвинуться к твоей мечте? Рано или поздно ты станешь достаточно взрослым, чтобы принимать решения за свою жизнь самостоятельно, и Кархэм останется в прошлом, как воспоминание. И вот сейчас, в этот самый момент, ты хочешь остаться с ним, в прошлом, или отправиться в будущее?
– Даже путём обмана?
– Иногда приходится. Многие поступки в жизни вообще приходится совершать вопреки. Ты вроде бы уже заметил.
Кагиноко кивнул. Неприятное чувство лжи, зародившееся в груди, продолжало покалывать, но уже не так сильно. Им можно было управлять. Тем более Наставник был прав. Кархэм скоро останется в прошлом, а у Кагиноко будет своя жизнь, так почему бы не ускорить это путешествие в будущее?
– Кархэму говорить не будем, – решил он окончательно. – Главное теперь не проиграть и вернуться без серьёзных и заметных увечий.
– Как скажешь, – повторил Наставник, улыбаясь. – Как скажешь.
* * *