Страница 20 из 46
– Через три дня у нас первый настоящий турнир, – говорил Наставник. – Тебя будут бить нещадно и зло, чтобы ты никогда не поднялся или не вернулся на арену. Грация боя забывается в пылу сражений, поэтому ты должен быть готов не только телом, но и головой. Ты должен стать непобедимым.
Они свернули с проулка и вышли на небольшую площадь, где кругом выстроились лавки и дома крестьян. Кагиноко резко остановился. Источник гула был здесь: толпа человек на двадцать, в основном подростки, несколько взрослых.
Драка. Как обычно, весёлая и задорная для окружающих и жестокая для дерущихся.
Подростки стояли полукольцом, кричали, шумели, махали руками, подбадривали и посмеивались. Слышался звук ударов, кто-то болезненно вскрикнул. Кагиноко шагнул в сторону, сунулся в небольшую щель между наблюдателями и увидел в полукруге сначала толстощекого Фридо, стоящего на корточках, а потом Гнуса и двух его приятелей. Лицо Фридо было синим с красными подтёками, нос сломан и распух, губы кровоточили. Фридо стоял на коленях, упираясь руками в утоптанный песок, и медленно мотал головой. Он явно не дрался, не сопротивлялся, да и вообще мало соображал, что происходит. Из толпы напротив на помощь другу рвался Ёкоси, но его удерживали двое подростков, попутно отвешивая ему тумаки и тыкая под рёбра.
Гнус неожиданно оказался близко к Фридо, замахнулся и что есть силы ударил его кулаком по разбитым губам. Против всех правил боя! Фридо вскрикнул, начал заваливаться на бок, но приятели Гнуса, хохоча, обхватили его с двух сторон, зажали руками лицо, позволив Гнусу раздавать Фридо звонкие пощечины.
Кагиноко рванулся сквозь толпу, раскидывая людей, выхватил из-за пояса деревянную катану, с которой до сих пор не расставался. За долгое время тренировок она истрепалась, потрескалась и сделалась как будто меньше, но ещё не отслужила своё.
Взмах – подросток, держащий Фридо справа, вскрикнул от боли, его нога как будто подвернулась и сложилась в колене.
Взмах – голова дёрнулась, с губ брызнула кровь, и подросток упал, бесчувственно взмахнув руками.
Взмах – что-то перехватило катану. Вернее, кто-то. Разгоряченный Кагиноко обернулся, пытаясь сделать подсечку, вырваться, но его руку перехватили и с силой толкнули в сторону. Наставник.
– Ты что делаешь? – холодно спросил он.
– Это мой друг! – выпалил Кагиноко. – И его бьют не по правилам боя!
– Это не бой, а драка. Обычная драка двух мальчишек. Куда ты лезешь?
За спиной Наставника Гнус и его приятель торопливо растворились в толпе. Связываться с теми, кто может дать отпор, они не собирались.
– За три дня до турнира у тебя не может быть друзей, – продолжил Наставник негромко. – Или ты тренировался всю зиму, чтобы бездумным поступком перечеркнуть будущее?
Кагиноко молча шагнул к лежащему в крови Фридо, но Наставник преградил ему путь.
– Сделаешь шаг, и останешься с друзьями в этом посёлке навсегда. Я больше не буду заниматься твоими тренировками. Мне не нужен боец, который не умеет делать правильный выбор.
– Ничего же не случится, если я к нему подойду! – воскликнул Кагиноко, яростно взмахнув катаной. Что это Наставник себе позволяет? Толпа вокруг ухнула, предвкушая новое зрелище.
Тот не двигался, стоял даже как-то немного расслабленно, убрал руки за пояс.
– Случится многое, Кагиноко. Каждый твой поступок, – это выбор. Ввязаться в драку перед турниром и рисковать здоровьем – выбор. Сломать руку, побежав с друзьями играть в поле и пропустить очередное соревнование – выбор. Не ходить на тренировки, потому что требуется помощь избитому жирдяю – тоже выбор. Что ты выбираешь сейчас?
Сложный и неприятный урок. Кагиноко понял, что трясётся от злости так, что кончик его катаны трясётся тоже. За спиной Кагиноко был хорошо виден Ёкоси-Змей, стоящий в толпе. Фридо лежал без сознания, а лицо его постепенно превращалось в распухшую сливу. Где-то был ещё Адам. Наверняка бежит, сжимая в кулаках камни, чтобы смести любого, кто сделал больно его друзьям.
И Кагиноко. Вот он стоит, сильный и ловкий, умелый, выносливый и… сделавший выбор?
– Пойдём, – велел Наставник и направился через мостовую к дороге. – У тебя не должно быть сомнений.
Он не оглядывался. Толпа расступилась, пропуская пожилого воина. Воина, который заслужил непререкаемый авторитет. Кагиноко бросил взгляд на Фридо, потом на Ёкоси. Наставник прошёл сквозь толпу и удалялся по мостовой, по-прежнему держа руки за поясом.
– Постойте, – сказал Кагиноко. – Постойте.
Он побежал, обогнув лежащего друга, ещё раз посмотрел на Ёкоси и прошептал губами: «Извини». Больше сказать было нечего.
Выбор.
Догнал Наставника и молча зашагал рядом с ним, выравнивая дыхание.
– Ты думаешь, я жесток, – сказал Наставник спустя какое-то время. Они уже ушли с площади и снова углубились в узкие улочки между домов. Не спросил, а именно сказал.
– Я не…
– Жестокость – тоже тренировка, Кагиноко. Часто то, что принимают за жестокость, это здравый смысл. Нужно мыслить наперёд, думать о последствиях, о выборе и принимать правильное решение так быстро, что другие даже не успеют понять. Они будут думать, что ты поступил жестоко и неправильно, но ровно до того момента, как ты выиграешь взрослый турнир. Потом они станут уважать тебя. За твоё решение в том числе.
Кагиноко фыркнул:
– Тут не было опасности, что бы мне такого сделал Гнус? Я трезво оценил свои силы.
Наставник остановился и развернулся, глядя на Кагиноко тяжёлым непроницаемым взглядом глаз, скрывающихся в морщинках.
– Гнус, может быть, и ничего. Но у него были помощники. Четверо хитрых и скользких товарищей, которые набросились бы на тебя все вместе. Я не сомневаюсь, юноша, что ты бы всех их одолел. Но какой ценой?
– Легко, – упорствовал Кагиноко. – Ни один из них не успел бы ко мне даже прикоснуться.
– Ты в этом уверен?.. А знаешь, мы можем вернуться, ещё не поздно. Я попрошу Гнуса и его товарищей сразиться с тобой на арене. Отличная идея? Проверим. Это твой выбор, почему я должен сопротивляться? Идём.
Он зашагал по дороге обратно к площади, и Кагиноко едва успел ухватить Наставника за локоть.
– Постой!
– Идём, идём. Вряд ли они откажутся.
– Постой. Это уже лишнее. Они… они сейчас будут готовы к бою, а там был эффект неожиданности.
Наставник усмехнулся, покачивая головой.