Яма

Рябой подмигнул сообщникам. Они уже успели согрешить. Да и как не приложить руку к тому, что плохо лежит!

Еще несколько торговцев подошли к корчме, ведя привязанных за рога высоких, чуть не с корчму ростом, волов, костлявых и грязных; тоненько мычащих рыжих телят, беспокойных и пугливых; ленивых коров, меченных на брюхе каленым железом. Эти торговцы угрюмо остались стоять на солнцепеке. Лишь двое-трое из них продали свой товар по сходной цене, да и то случайно, неопытным покупателям. Но не каждый же покупает волов. А купцы сговорились между собой. Не спешили: ожидали в тенечке, пока цена на живой товар не упадет. Цену они установили свою и держались ее, давая больше только в редких случаях, когда им попадался породистый бык. Продавцы и покупатели поглядывали друг на друга. Продавцы молчали. Потребовав вина, они угрюмо распили его. Подвыпившие же покупатели вздохнули, посмотрели на часы. Георге не спускал с них глаз. Санду просто сверлил их взглядом. Как бы он облегчил их карманы!

Торг начался в двух шагах от воров. Толстосумы поднялись из-за стола хмельные, вышли из-под навеса, ощупывая свои кошели. Держались уверенно: на ярмарке командовали они. Высокие, с бычьими спинами и могучими ручищами, они похлопывали себя твердыми хлыстами с медными наконечниками по лаковым голенищам и придирчиво осматривали животных. Воры сгорали от нетерпения.

— Хозяин, разреши стянуть перстенек вон у того хмыря! — взмолился Санду Счастливчик, показывая на купца, который кулаком тыкал вола в бок и презрительно кривился:

— Чья это кляча?

— Какая кляча? — вспыхнул владелец. — Это бык из Арада, королевский бык!

— Еще чего!.. Он же на ногах не стоит! Годен только на колбасу.

Продавец тяжело вздохнул, обругал болтунов, устало сплюнул, видя, что цена на его товар падает, и попытался схитрить:

— Не нравится — не бери!

Купец вытащил из бумажника, туго набитого банкнотами, пачку сотенных и помахал ею перед носом упрямца.

— Подойти? — спросил Санду Хозяина.

Нахмуренный Бозонча молчал как рыба.

— Ну, сколько просишь? — напирал купец.

— Пять тысяч…

— Сколько?!

— Я тебе не продам!

— А я у тебя и не куплю!

Покупатель сделал вид, что уходит, поглядывая на волов соседнего торговца.

— Четыре, — уступил владелец быка, надвинув шапку по самые уши.

— Послушай, как он мычит, разве здоровый вол так мычит?

— А задаром не хочешь?

— Две, — небрежно бросил купец.

— Три…

— Ни лея больше!

Продавец уперся:

— На даровщинку захотел?

— Баста!

— Три.

— Ну, я пошел! Некогда мне тут с тобой лясы точить…

Хозяин встал из-за стола и, плюнув на барышников, направился к загону, где Кокырца продавал кобыл. Оставались еще жеребенок и пара кляч. Он как раз торговался с покупателем, и жена подсобляла ему.

— Таких лошадок вам больше не найти, — тараторила она.

Покупатель осмотрел кляч, ощупал их вздутые животы и покачал головой:

— Вы их накачали водой, знаю я вас…

Конокрады подошли поближе, делая вид, что не знают Кокырцу. Флоря прикинулся простачком:

— Ай да лошадки, любо посмотреть! Я сторговал сегодня утром по две тысячи за штуку, а выглядели они куда хуже! Лопни мои глаза!..

Покупатель надвинул на лоб грязную шапку и ничего не сказал.

— Берешь? — спросил Кокырца, подтягивая штаны.

— Дорого просишь.

— Дорого? Какое там дорого! Пять тысяч вместе с жеребенком?

Купец заколебался и буркнул:

— А документы на них есть?

— Еще бы! А ты как думал?

Кокырца вытащил пачку бумаг с печатями и гербовыми марками.

Бозонча привалился к грязному забору, равнодушно глядя на торг, готовый, однако, если вспыхнет скандал, ухлопать дотошного покупателя. Тот еще раз внимательно осмотрел животных и сказал:

— Я старый лошадник, и, если хочешь знать, эти лошади краденые… Глянь-ка на их шерсть!.. — заметил он.

Георге подошел к нему вплотную и усмехнулся:

— Уж не из полиции ли ты, племяш?..

Хозяин вытащил кинжал с перламутровой ручкой и принялся небрежно ковырять им забор. Санду зашел купцу за спину, и тот, оценив ситуацию, поспешил сказать:

— Даю четыре. По рукам?

Конокрады облегченно вздохнули.

— Он из наших! — засмеялся Георге, хлопая его по плечу. — И что это тебе взбрело на ум бросаться такими словами?..

Ярмарка близилась к концу. Над полем висело густое облако пыли. Обор пустел. На земле валялась солома, истоптанная скотом, лепешки навоза и огрызки яблок. Торговцы пересчитывали деньги, сидя под возами, в тени. Кое-кто развел костры, пекли кукурузные початки. Запах дыма разносился далеко вокруг. По бухарестскому шоссе мчались во весь опор порожние повозки. С запада надвигалась тяжелая черная туча. Сильный порыв ветра закрутил столб пыли и погнал мусор по торговым рядам. Зашуршали сухие тополиные листья, и желтый дождь посыпался на опустевшие столы, за которыми торопливо допивали вино последние посетители. Половые собирали пустые кувшины и тарелки с объедками.

— Ну, братва, теперь гульнем, — с довольным видом сказал Бозонча.

Кокырца протянул ему пачку денег, завязанную в косынку.

— Возьми, Хозяин! Тут вся выручка! Дели на всех сам…

Бозонча сунул пакет в широкий карман штанов и усмехнулся:

— До весны хватит? Как думаешь, Георге? Ты ведь у нас самый бывалый…

— Да что тут думать? Абы не очертенело…

Стремительно хлынул крупный дождь. Конокрады кинулись в корчму. Они были голодны как волки.

— Кто здесь подает? — властно кликнул Оака.

Полутемная комната с закопченными стенами была почти пуста. Лишь в одном углу гуляли три купца с музыкантами. Они здорово набрались и сонно пялили глаза на певца, уныло тянувшего свою песню.

Санду сдвинул два стола. Расселись. Половые бросились накрывать. Нику Шкура вытянул длинные ноги и удовлетворенно вздохнул.

А потом они накинулись на еду. Да как… Сам корчмарь с женой и слугами таскали им кушанья. На дворе хлестал ливень, в такую погоду нечего было ждать других посетителей.

После удачного дела хорошо поесть бараньи отбивные, мамалыгу и суп из потрохов, приправленный уксусом и чесноком. Георге упрел, ежеминутно шастая на кухню. Корчмарь только что получил с бойни несколько корзин с печенкой и потрохами ягнят, и Георге нацелился на лучшие куски. Он оттолкнул кухарку, открыл корзины и стал выбирать.

— Нам вот это, и это, и это! Без разговоров! Со мной шутки плохи!