Страница 34 из 36
Глава 18. Новая жизнь
Глава 18. Новая жизнь
В доме было тихо. Алексей уже уехал. Теперь, после повышения, он уходил на работу раньше, возвращался позже, но всегда с улыбкой. Галина Викторовна еще спала. В доме было спокойно, и это спокойствие казалось мне почти осязаемым.
Я решила навести порядок в спальне. Давно не разбирала ящики комода, и там скопилось много старого, ненужного, что Даша когда-то складывала и забывала. Теперь мое любопытство проснулось. Я открыла верхний ящик.
Среди аккуратно сложенного белья, я нашла небольшую шкатулку из темного дерева. Внутри — пуговицы разной величины, обрывки кружев, старые фотографии, на которых Дарья еще молодая и беззаботная. Я перебирала эти мелочи не спеша, вспоминая, как сама когда-то в Смольном хранила в похожей шкатулке засушенные цветы и письма от подруг.
Потом пальцы наткнулись на мягкую упаковку. Я вытащила ее. На ней пестрели яркие картинки и слова: «впитывает», «крылышки», «свежесть». Что это? Я вертела упаковку в руках, с трудом представляя, для чего предназначена такая вещь.
И вдруг осознала.
Прокладки. Современные.
Жар бросился в лицо. Я почувствовала, как щеки заливает румянец: такой, что, наверное, можно было бы зажечь свечу. Хорошо, что в комнате никого нет.
Я открыла, достала одну. Мягкая, гладкая, с какими-то хитрыми выступами по бокам. Я невольно улыбнулась.
В Смольном об этом не говорили. Никогда. Только шепотом, в темноте, когда классная дама уходила. Мы пользовались тряпками, которые стирали тайком, сушили за печкой, прятали от чужих глаз. Пояса с завязками, которые вечно сползали. А здесь взял, наклеил, и забыл. И никто не считает это постыдным. Прогресс. Я покачала головой, восхищаясь этой простой, такой нужной вещью.
Потом я замерла.
А когда в последний раз? Я пыталась вспомнить. Женские дни. Месячное очищение, как говорили в моем времени. Когда? Я перебирала в памяти дни, недели. И с ужасом поняла, что не помню. Что прошло уже очень много времени. Слишком много. Даже для меня, Софии в теле Дарьи.
Я полезла в ящик глубже. Нашла маленький карманный календарик. Дашин. Аккуратные кружочки, обведенные синей ручкой. Месяц за месяцем. Вот последняя отметка. А дальше — пусто. Долго. Очень долго.
Сердце замерло, потом забилось где-то в горле. Я пересчитала еще раз. И еще. Не ошиблась.
Задержала дыхание. И в этой тишине ко мне пришло чужое — но уже такое родное — воспоминание Дарьи.
Десять лет. Десять лет брака, десять лет надежд, которые таяли, как утренний туман. Обследования показывали, что оба здоровы. И она, и он. Врачи только разводили руками: «Все в порядке, но... время не пришло». Просто «время не пришло». Годами.
Бессонные ночи, вопросы подруг, жалостливые взгляды. Свекровь, которая шептала: «Не женщина, а пустоцвет». Леша, который отворачивался к стене.
А потом она смирилась. Перестала ждать, перестала надеяться. Просто жила.
А теперь?
Я вспомнила, как меня подташнивало последние дни по утрам. Я списывала на усталость. На переживания после приема с французами. На волнение. Но, может быть... может быть?
Руки задрожали. Я засунула упаковку обратно в ящик, задвинула его. Встала. В голове шумело. Неужели? Вдруг опять нет? Вдруг ошибка? Мысли путались, мешали одна другой.
Память Дарьи услужливо подсказала: «Надо купить тест. Сейчас». Я не знала, что это, но Даша знала. И она торопила меня.
Пока Алексей на работе, пока свекровь не видит. Я накинула плащ, когда раздался знакомый звук. Хлопнула входная дверь.
Я обернулась. Алексей вошел в прихожую.
— Даш? — он удивился, увидев меня в плаще. — Ты куда собралась?
— Я.. — я не знала, что сказать.
Он прошел ко мне, поцеловал в щеку.
— Встреча перенеслась на нашу территорию, — объяснил он. — Заехал переодеться. Через час надо быть.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он веселый, довольный, что-то рассказывал про работу, но я не слушала. Потом он замолчал. Посмотрел на меня внимательно, вглядываясь в лицо.
— Даш, с тобой все в порядке? Ты бледная. И куда ты собралась?
Я открыла рот и не смогла произнести ни звука. Щеки запылали. Я опустила глаза, уставилась в пол, разглядывая узор на ковре, только бы не видеть его взгляда.
— Даш, — он подошел ближе, взял меня за плечи. Голос стал серьезным, почти испуганным. — Ты меня пугаешь. Говори. Что случилось?
Из кухни высунулась Галина Викторовна:
— Что там за шум? Что случилось?
— Все нормально, мам, — сказал Алексей не оборачиваясь. — Не сейчас.
Галина Викторовна что-то буркнула и исчезла.
Алексей ждал. Я чувствовала его руки на своих плечах, его дыхание, его тревогу. И набралась мужества.
— У меня... — голос сорвался. Я сглотнула, попробовала снова. — У меня задержка. Месячных. Большая. И я.. мне нужно... в аптеку.
Я не поднимала глаз. Стыд жег щеки. В моем времени такие вещи не обсуждали с мужчинами. Никогда. Но сейчас другой век, другая жизнь. И он — мой муж.
Алексей молчал. Я боялась поднять взгляд. Потом он тихо сказал:
— Сиди. Я сам.
Он накинул куртку и выбежал. Я слышала, как хлопнула дверь. Сняла плащ, повесила на плечики. Прошла в гостиную, села на диван. Свекровь выглянула из кухни, пыталась спросить, но я ответила: «Ничего, маменька. Потом». Она обиженно ушла к себе.
Я сидела и смотрела в окно. Каждая минута растянулась в вечность. В голове крутилось одно: а вдруг? Десять лет Дарья ждала этого мгновения. А я — чужая, случайная — теперь ждала вместе с ней. Две души в одном теле, две надежды, сплетенные в один тугой узел.
Алексей вернулся через двадцать минут. Протянул небольшую коробочку.
— Я никуда не пойду, — сказал он, садясь рядом.
— Ты же опаздываешь на встречу, — пробовала я возразить.
— Результат важнее, — ответил он, садясь рядом. — Все потом. Я подожду.
Он обнял меня за плечи, притянул к себе. В его глазах была надежда. И страх. Такой же, как у меня.
Я взяла коробку. Прошла в ванную. Закрыла дверь. Дрожащими руками достала тест. Прочитала инструкцию: простые, понятные слова, но я перечитывала их трижды, боясь ошибиться.
Сделала все, как написано. Положила тест на край раковины. Сколько ждать? Две минуты? Три? Мне казалось, прошла вечность.
Я смотрела на тест, не отрывая глаз. Молилась. Не знала кому: Богу, судьбе, тому неведомому миру, который забросил меня сюда. Просто шептала одними губами: «Пожалуйста... пожалуйста...»
И вдруг…
Две полоски. Четкие. Яркие.