Страница 13 из 36
Глава 7. Вечер в ресторане
Глава 7. Вечер в ресторане
Мы подошли к высоким дверям старинного особняка. Алексей, пропуская меня вперед, придержал тяжелую створку, и я словно шагнула в другой век.
За порогом было полутемно, только свечи горели на столиках, отражаясь в зеркалах. Пахло деревом, воском, духами: не резкими, а теми самыми, цветочными, о которых мы шептались в Смольном. В углу, в глубине зала, стоял рояль, и кто-то негромко, почти неслышно, перебирал клавиши. Музыка лилась рекой, не мешая говорить.
Я замерла на мгновение. Все здесь казалось родным, хотя я никогда не бывала в таких местах. Только представляла: свечи, шепот гостей, звон бокалов. Теперь это было наяву.
Метрдотель — строгий, во фраке, с белой бабочкой — чуть склонился перед нами.
— Добрый вечер, господа, — произнес он негромко. — Ваш столик у окна.
Алексей помог мне снять жакет. Его пальцы на секунду задержались на моем плече, и я почувствовала приятное тепло его руки.
Нас провели к столику, накрытому белой скатертью. Официант — тоже во фраке, в белых перчатках, с салфеткой через руку — бесшумно отодвинул мне стул. Его манеры были почтительны, неторопливы, словно он прислуживал на балу лет сто назад.
Я выпрямила спину, поправила складки платья. Здесь мне было легко. И я даже не пыталась сдержать улыбку.
— Тебе нравится? — спросил Алексей.
— Очень, — ответила я, рассматривая зал. — Как в старом романе.
— Для тебя и заказывал. Знал, что оценишь.
Официант подал меню в тяжелой обложке. Шрифт с завитушками, бумага плотная, чуть желтоватая, под старину. Блюда назывались по-старинному: «Филе из осетрины под лимонным соком», «Пожарские котлеты», а по соседству значились «Расстегаи с лососиной». Я узнала эти названия из книг, которые читала в Смольном. Никогда не пробовала такого: в институте кормили просто, дома тоже. Только мечтала, перелистывая страницы с рецептами в библиотеке. Теперь же...
Я улыбнулась, сама не заметив как.
— Что? — спросил Алексей, заглядывая мне в лицо. — Нравится меню?
— Да, — ответила я, не отрывая взгляда от страниц. Пальцы пробегали по строчкам, останавливаясь на знакомых названиях.
— Рад, что тебе приятно, — сказал он.
Я наконец отложила меню в сторону и подняла глаза на официанта:
— Мне, пожалуйста, осетрину. О ней я столько читала, но никогда не пробовала. А на десерт… — я чуть замешкалась, заглянув в карту еще раз, — знаменитые «Конфекты». В Смольном о них только и говорили, — выдохнула я мечтательно, но тут же одернула себя: — Я читала в книге, что их подавали к императорскому столу.
Алексей кивнул официанту:
— Нам осетрину, мясо и «конфекты».
Алексей поднял бокал со словами: «За тебя!», и я замерла в ожидании. Правила этикета въелись в кровь еще в Смольном: женщина не пьет первой, пока мужчина не сделает хотя бы глоток. Но Алексей чуть пригубил, лишь обозначив жест, и поставил бокал на стол.
— Я же за рулем, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Еще прав лишат, не дай бог. Но по этикету после тоста положено хотя бы пригубить.
Я кивнула и только тогда отпила сама. Вино ласкало небо, сменяясь приятным теплом.
— А так... — он усмехнулся, — надо было на такси ехать. Но ты сегодня пьянишь лучше любого вина.
Щеки мои зарделись. Я опустила глаза, не зная, что ответить на такое. Алексей, кажется, заметил мое смущение и улыбнулся еще шире.
Подали легкие закуски. Незаметно наблюдая, я проверила сервировку: ножи и вилки на своих местах, салфетка сложена треугольником, тарелка для хлеба слева. Все как в учебнике.
Алексей спросил вдруг:
— Так как же зовут мою загадочную спутницу?
Я замерла. Сердце встрепенулось. Мгновение я медлила, потом решилась:
— Окажись я и правда девицей из того времени, была бы... дай подумать... Софья Андреевна Сабурова.
Сказала и опустила глаза. Алексей молчал так долго, что стало страшно. «Что он сейчас думает? — пронеслось в голове. — Смеется надо мной? Принимает за сумасшедшую? Или просто подыгрывает?» Сердце колотилось где-то в горле. Я боялась поднять взгляд.
Потом он тихо усмехнулся:
— Что ж, Софья Андреевна, — он поднял бокал, — тогда за вас.
Мы чокнулись. Стекло зазвенело тонко и печально. Захотелось перевести разговор, уйти от этой игры, в которой слишком много правды.
— Расскажите о себе, Алексей Владимирович, — попросила я. — Чем занимаетесь?
Он усмехнулся, отставил бокал и, играя роль, с легким поклоном ответил:
— Надо же, загадочная незнакомка интересуется моей скромной персоной, — в его глазах мелькнул лукавый огонек. — Что ж, Софья Андреевна, я работаю в компании «Русский лен», продаем ткани, в основном за границу. А французы, с которыми имеем дело, помешаны на манерах и правилах: им подавай не только качество, но и внешний вид, и манеры, и подачу образцов.
Я невольно улыбнулась его иронии, но спросила, возвращаясь к делу:
— Вы вчера говорили, что Елена Владимировна вас поддержала, — заметила я. — А что сказал ее муж, Борис Сергеевич? Он хоть как-то отреагировал на козни Копылова?
Алексей удивился моему интересу, но ответил:
— Борис Сергеевич молчит. Он человек осторожный, ждет, кто лучше покажет себя.
Я задумалась. Вот оно: то самое дело, где мои знания могли бы пригодиться. Французы, этикет, умение держать себя, подать блюда, создать атмосферу... В Смольном нас учили не только музыке и языкам, но и тому, как принимать гостей. Я помню все: от раскладки приборов до того, как завязать непринужденную беседу. А рояль? Музыка смягчает любые сердца. Почему бы не попробовать?
— Может, стоит устроить небольшой прием для французов? — спросила я, чувствуя, как в голове складывается план. — С хорошей сервировкой, живой музыкой. Я могла бы помочь.
Он посмотрел на меня с недоумением и благодарностью.
— Ты серьезно? — переспросил он.
Я кивнула, не вдаваясь в подробности. Замолчала, обдумывая.
Подали осетрину. Я отломила кусочек, поднесла ко рту и едва не зажмурилась от удовольствия. Никогда не ела ничего подобного: нежное, тающее мясо, пряный соус, чуть сладковатый привкус. В Смольном мы довольствовались треской или щукой. А тут...
— Вкусно? — спросил Алексей, глядя на меня с улыбкой.
— Необыкновенно, — выдохнула я.
После ужина, когда мы допивали вино, меня вдруг потянуло к роялю. Инструмент стоял в углу, крышка поднята, клавиши белели в мягком свете свечей, и мне показалось, что он ждал именно меня. Я сама не заметила, как встала.