Страница 5 из 66
Глава 3
Следуя совету старого егеря, мы двигались по левому рукаву ущелья и это рукав уводил нас вниз. Чем глубже мы спускались, тем синее становился иней на стенах, он был уже не прозрачный с легкой сединой, как наверху, а какой-то другой. Совершенно чужой, острый как кристаллы льда и опасный. Старик-егерь не соврал ни в едином слове, а я, признаться, ждал подвоха. Когда тебе делают подарок ни за что, обычно платишь за него позже и куда дороже, чем стоила бы честная цена. Но тут подвоха не было. Был долг, который мёртвый отец Дэмиона оставил живому егерю, и сейчас этот долг вёл нас по синему льду к потенциальной победе. Странная штука — благодарность. Бывает и такое, что она переживает того, кому должна была вернуться, и находит сына спустя годы. В моём прошлом мире такое называли одной из сторон кармы и писали о этом толстые трактаты, половину которых сочинили шарлатаны, а вторую половину — те, кто шарлатанам завидовал. Лишь крупицы были сказаны действительно теми кто понимал великие законы Неба и я никогда не относился к их числу. Слишком много крови было на моих руках и ненависти в душе, но будем честны я искренне старался жить праведно, хоть и получалось у меня откровенно хреново.
Спасал людей, когда мог. Не убивал зря, очищал искажение. Даже проклятый ублюдок запертый в моем ядре был уничтожен мной, чтобы сделать мир лучше и смыть груз кармических долгов. И похоже мне это удалось, раз Небо дало мне еще один шанс, но судя по тому в какой заднице я оказался, удалось мне это не до конца. Ладно, зато я начал свою жизнь не червяком или змеей…
Чем дальше мы шли, тем плотнее давила на меня ощущение тишины. И тишина, это была не пустая тишина брошенного места, а та особая, набитая до краёв, какой молчит дом, где кто-то спит и не хочет просыпаться. Моя интуиция просто кричала, что нас ждет столкновение.
Небо, но как же мне было хорошо. Глупо признаваться в таком, ведя четверых детей в логово тварей, но я ничего не мог с собой поделать — здесь, в глубине, под коркой чужого мира, мне дышалось легче, чем все последние недели наверху. Изнанка честнее людей. Она не улыбается тебе в лицо, прикидывая, как воткнуть нож под лопатку, не плетёт интриг и не носит масок ради чужого одобрения. Она просто хочет тебя сожрать, открыто и без церемоний, и в этой честности есть что-то почти родное. С тварью всегда знаешь, на чём стоишь. С человеком — никогда. Мой полосатый брат был как всегда прав, я просто такой же хищник, которому не повезло родиться жалким человеком.
Чёрное солнце в груди ворочалось сыто и довольно, всасывая энергию разлома, как губка всасывает воду. А я активно тратил эту энергию превращая текущий доспех духа в многослойную призрачную броню, которая защищала мне не хуже штурмового щита, но ощущалась как вторая кожа.
Где внутри ядра я ощущал как ворочаются оба моих сожителя и мне это откровенно не нравилось. Если Владыка Металла был понятной силой, с которой я давно знаком, то Алистер Пен-Искар с каждым кусочком выполненной клятвы менялся и превращался в нечто странное. И эта странность меня раздражала, но сейчас мне плевать на его странности, главное чтобы эти двое не мешали мне делать то зачем я сюда пришел.
Сущность Владыки Металла, как всегда в разломах оживлялась и здесь, среди холода и грядущей смерти, ей было раздольно, и я чувствовал, как она пробует границы, как ленивый зверь пробует прутья клетки — не всерьёз, так, на всякий случай, не ослабла ли где решётка. Я держал её. Пока держал.
Первую тварь мы встретили шагов через сто.
Одиночка, отбившаяся от стаи, вынырнула из бокового кармана без всякого предупреждения — гибкая, длинная, на шести суставчатых лапах, с панцирной спиной и парой жвал, между которыми тлел болезненно-синий огонёк. Чистый C-ранг. Изнанке было глубоко плевать, что перед ней дети, которым полагалось бы сейчас сидеть на скучных уроках, а не лезть в пасть к чужому миру ради шанса на лучшую жизнь.
— Слева! — Алиса выкрикнула это раньше, чем тварь успела броситься, и полсекунды форы решили всё.
Дэмион уже разворачивался. Копьё льда выросло у него в кулаке само собой, из воздуха и собственной энергии, и встретило тварь прямо в прыжке — вошло точнёхонько в незащищённое горло под жвалами, в ту единственную складку, где панцирь не смыкался. Чистая работа, я бы и сам не сделал чище. Тварь забилась, насаженная на лёд, как жук на булавку, синий огонёк в жвалах мигнул и потух. Эйра, не дожидаясь команды, сковала морозом ещё дёргающиеся лапы, а Лина одним ленивым движением плети снесла то, что продолжало трепыхаться.
Команда отработала тварь за восемь секунд и обошлась без единой царапины. Все-таки не зря мы отрабатывали все эти связки.
Я смотрел на это и изнутри меня грела тихая радость, как старого кота на весеннем солнышке. Еще недавно, они бы не смогли так четко сработать. А сейчас минимум энергии и тварь мертва. Да можно было сделать лучше, но для новичков они сделали все почти идеально. Не даром была зачистка разлома, куда нас сводил Хант, да и кровавая баня, которую мы устроили вместе с стальными волками серьезно изменила всех. Пусть на руках Лины нет человеческой крови, но с тварями она справляется отлично и теперь опасная тварь была убита походя, между делом, даже шага не сбив. Хант ковал из нас клинок, и ковал хорошо, а добавлял этому клинку шлифовки, чтобы это оружие было поистине идеальным.
Шаг к телу и мой клинок рассек мертвые мышцы открывая мне белые ребра, между которыми тут же вонзилась моя рука вырывая ядро. Мало кто знает, что лучше всего ядра забирать именно так, а не вырезать как делают большинство охотников.
— Колючка, забери ядро, — кивнул я Лине бросая окровавленный кристалл. — Поздравляю нас с первой добычей, чисто отработали. Но дальше идём тихо, как мыши под половицей. Судя по типу этой твари она стайная или точнее гнездовая. А раз здесь нет всего гнезда, то они скорей всего спят, как и говорил тот егерь. И тишина сейчас для нас ценнее, чем для скряги его счет в банке.
Гнездо я почуял заранее. Кадавр-ядро оживилось и потянулось вперёд, к тёплому скоплению дремлющей жизни, и облизывалось так, что у меня самого начинала течь слюна. Много жизни впереди, которая скоро умрет и сделает меня сильнее. Губы сами собой исказились в хищной усмешке обнажая клыки и делая меня подобным моему брату с белой шкурой. Глупые твари считающие себя вершиной пищевой цепочки в этом разломе еще не знали, что смерть в чужом обличье уже идёт к ней по синему льду и довольно улыбается.
Ещё полсотни шагов, и проход выплюнул нас в карман.