Страница 40 из 125
Он нажал на громкую связь, и из динамика раздался спокойный мужской голос:
— Ян, пробил. Юрий Сергеевич Морозов. Ему принадлежит участок в СНТ «Березка», улица Лесная, двенадцать. Оформлен на мать, Ольгу Павловну Морозову. Минут сорок на юг от города.
— Спасибо, старший. — бросил Ян и сбросил вызов. — Садись.
Я рванула за ним в машину, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Машина взревела. Ян выкрутил руль, и мы вылетели с заправки.
Мы вылетели на трассу, и скорость была такой, что деревья за окном слились в одну зеленую полосу. Я смотрела на его профиль. Руки на руле, челюсть сжата, взгляд прикован к дороге. Он был страшен в своей сосредоточенности.
И в этот момент я ненавидела его еще сильнее.
Потому что он был единственным, кто мог мне помочь.
Дорога заняла минут тридцать. Мы влетели в ворота СНТ, едва не сбив шлагбаум. Домики мелькали за окном, дачные участки, заборы. Ян резко затормозил у калитки двенадцатого участка.
Я вылетела из машины раньше, чем заглох мотор. Сердце колотилось где-то в горле.
Калитка была не заперта. Я рванула ее на себя и влетела во двор.
— Ольга Павловна! — заорала я, не узнавая собственного голоса. — Максим!
Тишина. Только птицы щебечут где-то в кронах яблонь.
— Юра! Выходи, мразь! — я рванула к дому.
И в этот момент дверь дома распахнулась. На крыльцо вышел Юра. Помятый, с бутылкой пива в руке.
— О, а вот и нянька пожаловала, — протянул он, скалясь. — а я смотрю, кто там шумит. Ты чего, с ума сошла?
— Где Максим? — я шагнула к нему, сжимая кулаки.
— Спит, — он отхлебнул пива. — угомонился наконец. Орал всю дорогу, представляешь? Мамка его еле успокоила.
У меня внутри все оборвалось.
«Орал. Он плакал. Он звал меня, а я не приехала».
Я рванула к двери, но Юра преградил мне путь, выставив руку.
— А ну стоять, — он сощурился. — куда это ты собралась? Ребенок мой.
— Ты от него отказался! — заорала я ему в лицо.
— На словах, — он ухмыльнулся. — а документально? Где бумага? Где отказ от отцовства? Нету. Значит, я имею право.
У меня потемнело в глазах. Я рванула к нему, готовая вцепиться зубами в его пьяную рожу, но сильная рука перехватила меня за талию. Ян. Он оттащил меня назад, буквально оторвав от земли, и поставил за своей спиной.
— Спокойно, мелочь. — бросил он, не оборачиваясь.
И шагнул к Юре.
Я видела, как Ян улыбнулся. Этой своей улыбкой, от которой кровь стынет в жилах.
— Слышь, папаша, — его голос звучал вкрадчиво, почти ласково. — ты, кажется, не понял, с кем связался.
— А ты вообще кто такой? — Юра попятился, но Ян сделал еще шаг.
— Я тот, кто сейчас сделает так, что ты пожалеешь, что вообще вышел из чрева матери, — голос Яна пугал даже меня. — но сначала я хочу кое-что прояснить. Ты отказался от ребенка. Устно. Но мы это исправим.
Юра побледнел, но все еще хорохорился, сжимая бутылку как оружие.
— С чего ты взял, что я вообще буду с тобой разговаривать? Ты кто ей? Муж? Любовник? — он ткнул пальцем в меня. — Эта идиотка вообще меня обманула!
Я дернулась вперед, но Ян выставил руку, останавливая меня, даже не обернувшись. Жест был собственническим, властным, и от него у меня внутри все перевернулось.
— Я, человек, у которого брат, начальник следственного отдела по области. Сестра, федеральный судья. Дядя, прокурор района. Еще один брат, адвокат, который специализируется на семейных делах и выигрывает девяносто процентов дел. — он сделал паузу, давая информации осесть в воздухе. — И я сейчас позвоню каждому из них, если ты сию секунду не вынесешь мне ребенка.
— Ты блефуешь. — выдохнул Юра, но его голос дрогнул.
Ян наверняка блефовал, но делал так уверенно, что я готова была поверить каждому слову.
— Проверь, — Ян улыбнулся так ласково, что мне стало холодно. — только учти: когда я звоню брату, он обычно приезжает лично. У него неприятная привычка, заводить дела по самым жестким статьям. Похищение несовершеннолетнего, например. Срок там, сам знаешь, какой.
— Я его отец! — почти взвизгнул Юра.
— Который официально передал опеку. Устно, да. Но свидетели есть, — Ян кивнул в мою сторону. — Миронова, ты же можешь подтвердить, что он сам отдал тебе ребенка?
— Могу, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — и соседи подтвердят. И участковая, которая приходила проверять условия.
Юра заметался взглядом между мной и Яном. Бутылка в его руке дрожала. Он явно просчитывал варианты, и все они вели к одному.
— Мать! — рявкнул он в сторону дома. — Тащи пацана!
Сердце пропустило удар. Я рванула к крыльцу, но Ян снова перехватил меня, на этот раз за запястье, разворачивая к себе.
— Стоять, — его голос был жестким, но в глазах мелькнуло что-то теплое. — дай бабке собрать его. Не тащи ребенка в истерике.
— Я хочу его видеть, — выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Ян, я должна…
— Увидишь, — он сжал мои пальцы, и это короткое прикосновение ударило током выше локтя. — Я сказал — увидишь. Доверься мне.
Я замерла, глядя в его глаза. Они смотрели на меня с такой уверенностью, что я почти поверила. Почему-то в этот момент он не казался мне чужим. Он казался единственным, кто держит эту ситуацию под контролем.
Дверь скрипнула. На пороге появилась Ольга Павловна: бледная, с красными глазами. Она держала за руку Максимку. Мой мальчик: взлохмаченный, с мокрыми дорожками от слез на щеках.
— Мы просто хотели отдохнуть с ним недельку! — стала тараторить бабка. — Знала ведь, что ты, не дашь нам его! — она упрекнула меня. — Тебя только деньги интересуют, а мы ребенку лучшего желаем!
— Лучшего? Поэтому выключили телефоны? Поэтому забрали его обманом⁈ — я была готова с кулаками на нее броситься. — Если бы вы мне сказали, что хотите взять его на неделю, то я отдала! Без вопросов, только попросила бы звонить мне, рассказывать, как он! А вы… вы сволочи! Отдайте мне ребенка!
И я не врала, я бы правда дала, ведь они имели право на общение, но они поступили как свиньи.
Я вырвалась из хватки Яна и шагнула вперед.
— Я здесь, малыш, — шептала я, вжимаясь носом в его макушку, вдыхая знакомый запах. — я здесь, прости, что долго, прости…
Он обхватил меня за шею и разревелся в голос. Громко, навзрыд, детским отчаянием. Я подняла его на руки, чувствуя, как он дрожит всем телом, и прижала к себе так крепко, будто хотела защитить от всего мира.
— Поехали. — раздалось сзади.