Страница 41 из 125
Я обернулась. Ян стоял вполоборота, глядя на Юру. Тот мялся на крыльце, сжимая и разжимая кулаки.
— Я все равно его заберу. Я отец. — Юра ударил себя в грудь. — Через неделю он у меня будет, а ты никто ему, так тетка!
— Отверни малого. — грубо сказал Ян.
И я сделала как он сказал, отвернула его голову, предчувствую не лучшее. И не ошиблась. Ян, не предупреждая, занес руку и врезал Юре по лицу.
Звук удара прозвучал как выстрел: глухой, мясной, с хрустом. Юра вскрикнул и рухнул на крыльцо, схватившись за разбитое лицо.
Кровь хлестала между его пальцев, заливая рубашку.
— Ты охренел⁈ — заорала Ольга Павловна, бросаясь к сыну. — Я вызову полицию!
— Вызывай. — Ян спокойно стряхнул с костяшек воображаемую пыль и посмотрел на бабку с ледяной усмешкой. — Зарецкий Ян Александрович. Пусть ищут в университетской общаге, не ошибутся.
— Убирайтесь! — выплюнула Ольга Павловна. — Чтобы духу вашего здесь не было!
— С превеликим удовольствием, — Ян развернулся и направился к машине, бросив мне через плечо: — Миронова, не тормози.
Я пошла за ним, прижимая к себе Максима. Пупс обхватил меня за шею и уткнулся носом в плечо. Я чувствовала, как он понемногу успокаивается, дыхание выравнивается, тело перестает дрожать мелкой дрожью.
Ян открыл заднюю дверь, и я скользнула внутрь, устраивая Максима на коленях. Ян захлопнул дверь с моей стороны, не сильно, но весомо, с какой-то собственнической ноткой. Затем обошел машину и сел за руль.
— Пристегнись. — сказал он, даже не обернувшись.
Я протянула руку к ремню, но одной рукой, второй я держала Максима, и было неудобно. Я матюгнулась про себя, пытаясь нашарить застежку.
— Черт… — пробормотала я.
Ян обернулся. Посмотрел на мои дерганые попытки, на Максима, который начал возиться, и вдруг отстегнул свой ремень, развернулся корпусом к заднему сиденью, и его руки оказались рядом с моей талией.
— Замри. — приказал он тихо.
Я замерла. Потому что его пальцы коснулись моих, вытягивая ремень, а затем… он пристегнул меня сам. Медленно. Так, что я чувствовала его дыхание на своей щеке, видела, как двигаются его пальцы: уверенно, спокойно, собственнически.
Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Ян задержался на секунду. Поднял взгляд. Наши глаза встретились в полумраке салона, и в его зрачках плескалась такая бездна, что у меня перехватило дыхание.
— В следующий раз, — его голос стал низким, вязким, как патока. — когда эти уроды что-то выкинут, звони сразу. Не пытайся быть героиней.
— Я и не героиня. — выдохнула я.
— Героиня. — возразил он, и в его голосе мелькнуло что-то странное, почти нежное. — Дура героическая. Но это поправимо.
Ян резко отвернулся, усаживаясь на свое место, и завел двигатель. Я сидела, прижимая к себе сонного Максима, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
«Дура героическая».
Черт бы его побрал. Почему от этих слов у меня внутри все перевернулось.
Машина мягко тронулась с места. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дачные участки, на вечернее небо, окрашенное в розовый, и чувствовала, как внутри закипает адская смесь из благодарности, злости и чего-то еще. Чего-то опасного. Чего-то, чему я отказывалась давать название.
— Ян. — позвала я тихо.
— М?
— Спасибо, — сказала я, глядя прямо перед собой. — правда. Я не знаю, что бы делала без тебя.
Он хмыкнул. Мое «спасибо» ему точно было не нужно.
Но… я поняла одно.
Ян Зарецкий — эта сила, с которой придется считаться.
И от этой мысли во мне разгорался опасный огонь.
— Ян, как твой брат? — спросила я, наконец успокоившись.
— Не понятно. Завтра будет виднее. Но… — он запнулся. — главное, Ярик открыл глаза.