Страница 39 из 125
К тому, как он кусает.
К тому, как я хочу укусить в ответ.
Я прислонилась спиной к стене подъезда, вцепившись в лямку рюкзака. Пытаясь понять, как должна дальше поступить, понять, как узнать адрес.
Набираю Юру, но его телефон выключен, как и у его матери.
Прошло не больше двадцати минут. Я считала удары сердца, каждую секунду, каждую мысль о Максимке: где он, напуган ли, плачет ли? В горле стоял ком. Я мысленно прокручивала все возможные варианты, куда могли увезти его, и в голове была пустота и дикая, выжигающая все внутри ярость.
Визг покрышек разрезал тишину. Черный внедорожник Яна влетел во двор, едва не зацепив бордюр. Он вылетел из машины. Даже не глуша мотор.
В этот раз он не просто шел, он летел. Широкими, злыми шагами. Взгляд: черный, колючий, как битое стекло. Руки сжаты в кулаки, желваки ходят на скулах. Он выглядел так, будто готов убивать.
Он подошел ко мне вплотную. Настолько, что я уперлась спиной в стену, и между нами не осталось ни миллиметра воздуха. Я чувствовала его запах: терпкий, мужской, с примесью дорогого парфюма и едва уловимой горечи металла. Его дыхание обжигало мои губы.
— Что еще сказала бабка? — выдохнул он мне в лицо.
Голос хриплый, низкий, с вибрацией, от которой у меня подкашивались колени.
— Сказала, что Юра приехал, забрал их. «Наверное, на дачу». Сказала, что адреса не помнит, «то ли Сосновка, то ли Березки». — я выплюнула это с такой злостью, что он слегка прищурился. — Я пробую дозвониться…
— Не надо. — он резко выхватил телефон из моих рук, я ахнула, попыталась вырвать, но его пальцы сжались на моем запястье, стальным обручем фиксируя. — Своими звонками ты только время теряешь. У нас его нет.
— Отдай! — я рванулась сильнее, но он лишь сильнее стиснул пальцы, так, что я почувствовала боль.
— Не рыпайся, Миронова. — он склонился к моему уху, и я ощутила горячее дыхание на мочке, от которого по коже побежали мурашки. — Или ты предпочитаешь искать его по таким «адресам» в одиночку? У тебя час до того, как я выброшу твой телефон в мусорку и поеду разбираться с твоими проблемами без тебя.
— Только попробуй. — я сощурилась, глядя в его глаза. — Это мой племянник. Я имею право знать все.
— Знать будешь в машине, — он отпустил мою руку и указал подбородком на автомобиль. — садись. И, Миронова, — он усмехнулся, и эта усмешка была опасной, как лезвие ножа, скользящее по коже. — если ты сейчас заплачешь, я высажу тебя на первой же остановке, поняла?
— Я и не собираюсь плакать, Зарецкий. — выплюнула я, чувствуя, как он задел что-то внутри.
— Вот и славно. — он уже развернулся и направился к водительской двери. — Нравится, когда ты злая. Гораздо интереснее.
Я щелкнула зубами, но послушно направилась к пассажирскому сиденью.
«Черт бы его побрал.»
Он знал, как на меня давить. Он играл со мной, дергал за ниточки, выводил из себя, но я шла за ним. Потому что с ним я чувствовала, что мы сделаем это. Найдем. Разберемся.
Я плюхнулась на сиденье, громко хлопнув дверью. Он скользнул за руль, и мотор взревел. Машина сорвалась с места, вжимая меня в кресло без предупреждения.
— Номер папаши диктуй. — потребовал он, вкручивая руль и вылетая со двора.
Я быстро продиктовала, и он скинул его кому-то в голосовом сообщении, коротко бросив: «Пробей адреса по этому номеру. Дача. Срочно».
— Куда мы? У тебя уже есть план? — с надеждой спросила я, потому что у меня плана не было. — Можем на работу к Юре заехать? Возможно его коллеги что-то знают!
Ян стрельнул в меня взглядом, и уголок его губ дрогнул.
— Нахер ты вообще малого ему дала? — он стиснул руль так, что побелели костяшки.
— Он отец, Ян. — выплюнула я, чувствуя, как внутри все закипает. — Официально он имеет право. А я — просто тетка, которой чудом позволили воспитывать.
— Вот именно. — он резко ударил по тормозам, и я влетела грудью в ремень безопасности. — Просто тетка.
— Не смей! — я развернулась к нему, вцепившись в подлокотник. — Не смей говорить так, будто я виновата.
Я каждой клеткой чувствовала, как раздражаю его. Но он все равно вызвался помочь. Не ради меня, а ради Макса.
— Дура, никто тебя не винит. Я узнать хочу. — непривычно мягко сказал он. — Повезло тебе, что мелкий мне в душу запал, и в этом городе фамилия моих родителей многое значит. — сказал он, и как-то устало выдохнул.
Я смотрела на него, и внутри что-то переворачивалось. Злость, благодарность, страх — все смешалось в один тугой комок, который застрял где-то в горле. Ян отвел взгляд, уставился на дорогу, и его пальцы снова сжали руль. Я видела, как ходят его желваки. Он злился. Но не на меня. На ситуацию.
— Спасибо. — выдохнула я тихо, почти шепотом.
Но он проигнорировал. Снова.
Я не знала куда мы едем, но впереди показалась заправка и Ян резко свернул на нее. Остановился у колонки и заглушил двигатель.
— Походу придется помотаться по области. Заправлюсь, а ты раздобудь нам кофе. — он открыл кошелек и протянул мне карту.
— Поняла. — я забрала карту как-то машинально, погрузившись в свои мысли.
Я пыталась вспомнить все, что рассказывала мне Мальвина о своем бывшем, пыталась вспомнить куда могли увести Максимку. Пока шла к заправке попыталась еще раз позвонить, но телефоны выключены. Раздобыть кофе труда не составило, но его карту не использовала.
Выйдя, увидела, как Ян крутится вокруг машины.
Высокий, опасный, красивый.
«Черт бы его побрал.»
— Кофе, — я протянула ему стаканчик, стараясь смотреть куда угодно, только не в его глаза. — своими оплатила.
Он фыркнул. Звук был низкий, хрипловатый, будто он сдерживал смешок. А может, рык. Я уже перестала различать, когда он смеется, а когда готовится меня «придушить».
— Гордая, значит. — он принял кофе, и его пальцы на мгновение коснулись моих.
Я дернулась, как от удара током.
«Он не заметил?»
Заметил. Конечно, заметил. Уголок его губ дрогнул в этой его мерзкой, сводящей с ума усмешке.
— Карту мою не взяла, кофе своей купила. Принципиальная, да, Миронова?
— Давай ты оставишь свои попытки укусить для более благоприятного времени, ладно?
Он сделал глоток, не сводя с меня глаз. Серых, тяжелых, пронизывающих насквозь. Я чувствовала себя под этим взглядом как под микроскопом.
Не знаю сколько бы мы так стояли, но в его кармане завибрировал телефон. Он достал его, глянул на экран, и его лицо изменилось.
Стало собранным, жестким, хищным.