Страница 38 из 125
И следующие десять минут были как в тумане. Меня попросили на выход, но разрешили остаться у палаты. Врачи, медсестры… слезы в моих глазах.
А следом, как удар по затылку слова врача: «ОН ОТКРЫЛ ГЛАЗА».
Я на ватных ногах дошла до лестницы, дрожащими пальцами достала телефон и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение.
Я набрала номер, по которому поклялась себе никогда не звонить. Но сейчас плевать. Гудок. Еще один. Сердце колотится где-то в горле.
— Что, мелочь, — раздался в трубке его голос: ледяной, язвительный, с нотками привычного превосходства. — заблудилась в трех соснах?
— Твой брат открыл глаза. — произнесла я на выдохе.
Тишина. Такая, что я услышала, как он задержал дыхание.
— Если это шутка, то… — в его голосе появился рык, низкий, предупреждающий, опасный.
— ОН ОТКРЫЛ ГЛАЗА, ЯН! — сорвалась я. — Я в больнице, я сама видела.
«За кого он меня принимает, если думает, что я могу шутить о таком.»
— Еду! — он отключился первым.
Мне стало душно. Я, непривыкшая плакать, захотела реветь. Накрыло, без объяснения.
Я вышла на улицу, уселась на скамью, и сжала деревяшку.
«Он очнулся… Значит, и Миля сможет… она ведь тоже сильная. Она не из тех, кто так просто сдается.»
Не прошло и пятнадцати минут, как взвизгнули тормоза. Черный внедорожник влетел на парковку, игнорируя все знаки. Ян вылетел из машины, даже не захлопнув дверь.
Он пронесся мимо меня. Я уже думала, что проскочит и не заметит, но он резко затормозил, развернулся и оказался вплотную.
— Что врач сказал? — процедил он, нависая надо мной.
Его взгляд… впервые был не ледяным и наглым, он был встревоженным.
— Мне ничего. — я сглотнула, стараясь не показывать, как меня трясет. — Я никто ему.
— Понял.
Бросил он и поспешил внутрь, оставив меня на улице. Идти за ним не было смысла. Ян не из тех, кому нужна моральная поддержка, тем более от меня. А я боюсь зареветь… При нем.
Я приняла решение поехать за Максимом.
Поднимаюсь на этаж и нажимаю на звонок. Проходит минута, а мне не открывают. Нажимаю еще раз. Прислушиваюсь, за дверью тишина.
Достаю телефон и набираю Ольгу Павловну.
— Абонент вне зоны действия…
— Не поняла! — набираю еще раз, но телефон выключен. — Какого черта! — поворачиваюсь к двери и тарабаню в нее, мало ли женщина не услышала звонок. — Ольга Павловна!
— Чего орешь⁈ — открылась соседняя дверь и показалась голова пожилой женщины. — Нет ее!
— Я уже заметила! — огрызаюсь, потому что бурлят эмоции. — Не знаете, давно ушли?
— Так, часа два уже. Юра приехал и забрал их, отдыхать они поехали. Мне вот ключи оставили, за цветами следить. — женщина прищурилась. — А ты кто такая? Я тебя раньше не видела!
У меня сердце в пятки опустилось. Мир плывет. Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
— Как, мать его, забрал⁈ — это был вопрос, на который я не ждала ответа.
— Так ты кто такая? Юркина жена, что ли?
Я не слышу ее. Я слышу только, как в ушах грохочет кровь. Максима нет. Ольга Павловна его увезла. И я не знаю, куда.
«Убью… своими руками придушу их обоих!»
— Куда они уехали? Знаете? — разворачиваюсь к женщине и делаю уверенный шаг, и та вжимается в дверной проем, как мышь в нору.
— Ну… на дачу, наверное… Погода вон, какая хорошая. — женщина определенно испугалась меня.
— Адрес, — я цежу сквозь зубы, глядя на соседку. — где их дача? Вы знаете?
Не спрашиваю. Требую.
Женщина мнется, явно понимая, что вляпалась в какое-то дерьмо.
— Я не помню… Юра вроде говорил… Сосновка, кажется. Или Березки. А может, вообще в другую область…
Я чувствую, как внутри все закипает. Еще секунда — и я заору так, что стены задрожат.
— Спасибо. — выдавливаю из себя и разворачиваюсь.
На автомате выхожу из подъезда и делаю глубокий вдох. Воздух теплый, цветами пахнет и выпечкой из окон первого этажа. Но сейчас я колючая, и готова броситься на любого.
В голове — каша.
«И что мне делать⁈»
Бежать в полицию бесполезно, что я им скажу. Юра — отец. Официальный, списанный, не лишенный прав. Отец решил отдохнуть со своим ребенком, в жизни никто из полицейских и пальцем не пошевелит.
Бежать в опеку… Если они узнают, то у меня заберут Максима, передадут Юре, хоть он и отказался в мою пользу, но никаких записей об этом нет, все было между нами на словах. Он работает, мама болеет — они не могли возиться с ребенком. Поэтому отдали мне.
Руки трясутся.
Я снова достаю телефон. Я набираю его номер. Снова. Потому что больше некому.
— Ты где? — рявкает он вместо приветствия… — Я тебе сказал ждать!
Ничего такого он не говорил, но сейчас не имело значения.
Я стиснула телефон так, что костяшки побелели. Этот его вечно командный тон выводил меня из себя, но сейчас у меня не было сил даже злиться. Только паника. Гулкая, липкая, заполняющая каждую клетку.
— Ян, — его имя прозвучало из моих уст жалко. — мне нужна твоя помощь. Макса нет!
Тишина. Та самая, тягучая, предгрозовая. Я почти физически ощущала, как он скалится на том конце провода.
— В смысле «нет»? — его голос стал ласковым до мурашек по голому позвоночнику. — Ты его потеряла, мелочь?
— Его забрал Юра! — рявкнула я в ответ, разрывая эту его игру в кошки-мышки. — Его отец! Соседка сказала, они на дачу уехали. Я не знаю куда, я не знаю адреса, и эта курица несет какую-то чушь про Сосновку и Березки!
Я выпалила это на одном дыхании, чувствуя, как горло сдавливает спазмом. Я была в шаге от того, чтобы разреветься в трубку, как последняя истеричка.
— Твою мать, Миронова. — раздался низкий рык, от которого у меня зазвенело в висках. — Ты вообще можешь хоть день прожить, чтобы не вляпаться в дерьмо? Где ты⁉
— У подъезда ее дома, — я облизала пересохшие губы. — на Вокзальной, четырнадцать.
— Никуда не уходи. — отчеканил он. — Я выезжаю. Если ты, дура, ломанешься куда-то без меня, я тебя придушу быстрее, чем этот Юра.
Он бросил трубку раньше, чем я успела ответить. Я уставилась на телефон. Мне хотелось швырнуть его в стену, но вместо этого я просто сжала его в ладони. И вдохнула. Глубоко. До рези в легких.
«Псих. Самодовольный хам. Почему, ну почему я вообще звоню ему?»
Потому что больше некому. Потому что он единственный, кто не задает лишних вопросов, а просто говорит «жди» и приезжает. Потому что он способен размазать кого угодно.
И, кажется, я начинаю привыкать к этому.