Страница 59 из 88
Накупавшись и нацеловавшись вдосталь, мы получили самый вкусный завтрак на свете – так, по крайней мере, показалось мне.
Никогда раньше не ела я таких воздушных булочек, такой нежной ветчины и таких сладких ягод, вываренных в меду. Рейв сказал, что это персики, но я не поверила. Персики – это такие сухие сморщенные комочки, из которых варят сладкие взвары зимой. А здесь во рту была сладость, как от земляники, но без мелких косточек.
Я наелась так, что даже вставать не хотела.
Мы с Рейвом лежали на кровати, я гладила его по груди, просунув руку в ворот рубашки, и смотрела в окно, за которым сияло бездонно-голубое небо, и вишнёвые деревья должны были вот-вот брызнуть цветами.
– Значит, Виглаф вернулся за тобой, – сказала я, задумчиво, – ты прикоснулся к нему и превратил в серебряную статую…
– Да, он хотел обнять меня. Обрадовался, что я жив, – ответил Рейв, перебирая мои распущенные, почти высохшие после купания волосы.
– И король объявил тебя мёртвым и поставил твоего оруженосца на площади, как статую. Как памятник тебе.
Рейв не ответил.
– Мерзкая история, – сердито сказала я. – Ты спас их всех, и почему ты должен жить в лесу, в какой-то лачуге? Переживать зиму, не зная, хватит ли дров? Греть воду в котле десять раз, чтобы выкупаться? Твой дом тут. Почему они выгнали тебя из твоего дома?
– Я ушёл сам. Я был опасен для всех. Для родных, для подданных. Ведь тебя не было со мной.
– Но здесь знают, что принц жив, – продолжала возмущаться я. – Значит, королевский двор просто врёт остальным про твою гибель. Обманывает всех!
– Поверь, и королевский двор не знает всей правды, – сказал Рейв. – А короли иногда лгут, чтобы сохранить спокойствие в стране. Подумай, какой случился бы переполох, если бы люди знали, что рядом с ними находится колдун, который из-за своего плохого настроения может превратить всё и всех в серебряные глыбы?
– Но ты не колдун, – до меня вдруг дошла такая простая истина. – Ты не умеешь колдовать. Ты ни разу не совершил ничего колдовского, сколько я тебя знаю. Проклятие – оно не в счёт. Получается, ты и мне солгал?
– Получается, что так, – он погладил меня по голове, прижав к себе крепко-крепко. – Да, я не колдун. Прости уж меня. Я обыкновенный человек. Но иногда надо солгать, чтобы справедливость восторжествовала. Когда-нибудь ты это поймёшь.
– Лгать всё равно нехорошо, – сказала я назидательно. – Только если ты не колдун, то как узнал, кто я? – и тут же ответила себе сама: – Знал с самого начала!
– Скоро всё закончится, обещаю, – произнёс Рейв тихо и торжественно, словно клятву давал. – И обещаю, что ты узнаешь всю правду. От начала и до конца.
Этими словами он сразу меня утихомирил. Я потыкалась губами ему в ухо, шепча, что могу сделать, пока он чистенький, как белый гриб после дождя.
– Ты невозможна! – рассмеялся он, чуть смутившись, и добавил уже тише: – День ведь. До ночи ещё далеко.
– Какая нам разница – день или ночь? – удивилась я совершенно искренне. – Мир принадлежит нам! Что хотим, то и будем делать!
Тут его лицо словно затуманилось, он некоторое время молчал, а потом сказал:
– Не то говоришь. Но мы это исправим.
– Исправим? И почему это – не то?
В покои постучали, я побежала открывать, и обнаружила на пороге госпожу Шверину вместе… вместе с мачехой Рейва.
Королева Герсимия.
Королева.
Я застыла столбом, глядя на неё исподлобья. А ведь надо было, наверное, поклониться. Наверное. Но я не стала кланяться.
– Он хотел со мной поговорить, – сказала королева, заметно нервничая. – Я пришла.
– Пусть зайдёт! – отозвался Рейв из другой комнаты, услышав голоса, и позвал: – Сильвия, помоги мне одеться.
Сделав шаг назад, я пропустила королеву в покои, а сама побежала одевать своего принца. Нечего ему разгуливать в одной рубашке перед чужими женщинами. Особенно, когда они молоды и красивы. И королевы.
А вообще, зачем Рейв захотел поговорить именно с мачехой? Не с отцом, не с братом, даже про жену не спросил…
Натянув на Рейва штаны и комнатные туфли, я взяла его за руку и вывела к Герсимии.
Та сразу заметила, что волосы у нас с Рейвом одинаково влажные, и настороженно прищурила глаза.
– Я здесь. Говори, слушаю, – сказала она отрывисто, и Рейв обернулся в её сторону.
В комнате были только мы трое, госпожа Шверина не зашла в покои.
Солнце лилось в окно, щедро поливая светлые волосы королевы и играя на драгоценных камнях её ожерелья.
– Ты обещала выполнить мою просьбу, – сказал Рейв, сжимая мою ладонь. – Так вот, просьба такая. Видишь эту девушку? – он поднял мою руку, будто у Герсимии могли остаться сомнения, про кого говорят. – Я прошу, чтобы ты сделала её такой, как ты.
– Как я? – не удержалась Герсимия.
– Как она? – произнесла я одновременно с ней.
Мы обменялись неприязненными взглядами, одинаково не понимая, что задумал Рейв.
– Да, как она, – ответил он мне и добавил: – Да, как ты, – это уже относилось к королеве. – Я хочу, Герда, чтобы ты нарядила Сильвию в самые красивые платья, как принцессу крови. Научи её, как вести себя с королями, послами, придворными и слугами. Посмотри, как она ходит, как ест. Если надо – переучи. Пусть она всё делает, словно родилась в королевском замке.
Мы с Герсимией снова обменялись взглядами. На этот раз – озадаченными.
– Найми ей лучшего учителя по танцам, по игре на лютне, – продолжал Рейв, – она немного умеет, но совсем немного. Покажи ей, как вышивать. Вдруг ей понравится. Научи ездить верхом, она никогда не садилась на лошадь. И ещё. Возьми у отца драгоценности моей матери и отдай Сильвии.
– Ты хочешь жениться на ней! – воскликнула королева, сжимая кулаки, и глаза у неё засверкали ярче её драгоценных камней.
Что касается меня, у меня сердце запело, когда я услышала по украшения матери. Нет, мне совсем не нужны были эти драгоценные камни. Но если Рейв решил отдать мне то, что должно принадлежать его жене…
– Даже если и так, – спокойно ответил он, – моя клятва от этого не перестанет быть клятвой. Я обещал тебе, что не стану претендовать на трон в обход Гаральда. Ты обещала выполнить то, о чем попрошу. Вот я и прошу. Сделай из Сильвии настоящую королеву.